Как Петюня за счастьем сходил (СИ)

Небо было ясное, солнышко еще стеснялось, но начинало припекать, если одно тщедушное облачко его и прикрывало, то буквально через пару минут в стыде уползало прочь. Деревья покрывались восхитительной зеленой дымкой, даже продавщицы в продуктовых магазинах – и те непроизвольно улыбались. Выглядело это непривычно, и чувствовался некоторый дискомфорт от их усилий, но даже попытка достойна поощрения, не так ли? А самое удивительное – птицы голосили, требуя себе пейринга, так, что перекрывали даже гул уличного транспорта.

Петюня мурлыкал что-то уютное типа «Любовь нечаянно нагрянет». И вдруг что-то перекосилось в этой картине мира.

На противоположной стороне улицы стоял БМВ, который когда-то пострадал от Петюниного зонтика. И из него вылезал тот, кто пострадал от Петюниной энергичности. Яркая безжалостная синева неба надавила на Петюню всей своей мощью, солнце в мгновение из ласкового превратилось в агрессивного всепожирающего монстра, хорошо хоть, что ни рокота машин, ни ора птиц не было слышно.

Все перекрыл шум в ушах. Петюня как-то отстраненно заметил черноту, наползавшую со всех сторон, но ему было все равно, он видел, хотел видеть только Панкратова. Тот почувствовал чей-то пристальный взгляд и обернулся. Замер, захлопнув дверь, и растерянно посмотрел на Петюню. Он попятился к машине, шагнул было вперед, но Петюню, впавшего в ступор неудобно – прямо посреди пешеходной дорожки – толкнули, он отмер, пришел в себя и пошел в офис, время от времени оглядываясь и ища взглядом Панкратова, все стоявшего у машины. Перед входом в здание Петюня остановился, обернулся и посмотрел на Панкратова в последний раз долгим, пристальным, алчущим взглядом. Панкратов все стоял в полушаге от машины. Петюня вошел в здание, растерянно обвел взглядом холл и пошел наверх. Но не в приемную, где царствовал, а в туалет. Открыв воду и дождавшись, пока она станет ледяной, он стоял, опершись руками о раковину и пытался утихомирить бешено бившееся сердце. Затем, ополоснув лицо и худо-бедно вытерев его, он на ватных ногах пошел в кабинет.

Сев прямо в плаще на свой стул, он механически включил компьютер и тупо уставился на превращавшийся постепенно из черного в разноцветный монитор.

– Петр Викентьевич, с вами все в порядке? – голос господина Подольского прозвучал обеспокоенно.

– Доброе утро, господин Подольский.