— Тогда завтра утром пойдем в бой, — предложил Беренгер Рокафорт.
— Да! — опять проорали воины.
— Лучше в полдень, когда ромеи будут спать, — сказал я тихо, чтобы не услышали те, кто стоял возле крыльца. — Пока проснутся, мы уже доскачем до их позиций.
Беренгер Рокафорт хотел было с презрением отвергнуть мое предложение, но слишком много выгод оно сулило. Он ловко вывернулся:
— Утром мы отслужим молебен святому Георгу, а нападем на ромеев в полдень, когда эти бабы будут дрыхнуть. Мы их разбудим!
— Да! — дружно проорали в третий раз каталонцы.
Эти ребята начинали мне нравиться. Пусть они думают не головой, а сердцем, зато оно не трусливое.
Утром они собрались на площади для коллективной молитвы. Все встали на колени. На крыльцо взошел молодой пехотинец. Ни за что не угадаете, как его звали! Правильно, Беренгер, а фамилия Вентайола. У парня был высокий чистый голос, которым он владел в совершенстве. Видимо, в детстве обучался в церковном хоре. Беренгер Вентайола пел гимн так проникновенно, что закаленные, циничные вояки обливались слезами.
Или это стекали капли дождя, который вдруг полился с чистого неба. Дождь закончился вместе с гимном. Все сочли это хорошим предзнаменованием."
"В полдень Каталонская компания начала собираться перед Константинопольскими воротами. Пришли даже раненые и несколько женщин и подростков. Все понимали, что этот бой решит нашу судьбу. Я сидел на Буцефале в полном облачении, но без длинного копья. Не лежит у меня душа к нему.
От степной пики больше пользы. Денек выдался пасмурным, поэтому потел не сильно. Впереди меня расположились Беренгер Рокафорт и Рамон Мунтанер, а сзади — остальные пять рыцарей. За ними выстроились альмогавары, среди которых были Аклан и где-то в хвосте Тегак. Своему оруженосцу я приказал держаться на расстоянии метров пятьдесят от сражения и стрелять из лука. Если дела пойдут плохо, сразу скакать в город. Там нас ждут возле запряженных лошадей Ясмин и Хания с детьми.
Поскачем к юго-западной оконечности полуострова и, бросив лошадей, переправимся через пролив на рыбацкой лодке. Если найдем хоть одну.
Тяжелые, оббитые железом ворота открылись со скрипом, а подъемный мост упал с грохотом. Впереди был проход в валу. Ромеи не сочли нужным загородить его. Дальше шло поле со следами лагеря, а потом холм, на склонах которого находился лагерь осаждавших, не защищенный даже валом. Нас разделяло не менее морской мили.
