Вереск не отпускал девочку – он ждал, когда она полностью прекратит сопротивляться. И когда это случилось, он провёл носом рядом с лицом Катрин, втягивая ноздрями воздух. Она почувствовала, как он вытягивает из неё жизненные силы.
– Вот это да! – удивлённо воскликнул мужчина.
Теперь его голос не был сиплым – он наполнился энергией, стал звонче. Вереск повторил движение носом, затягивая в себя Катрин и дрожа от наслаждения. У девочки зазвенело в ушах, дыхание стало сбивчивым, она ощущала неровное биение сердца за грудиной.
«Я его аккумулятор, мне нужно бежать. Я аккумулятор, нужно бежать», – повторяла она про себя, стараясь не потерять сознание.
– А ты не просто какая-то там девчонка! – смаковал слова Вереск. – За такой подарок я мог дать Вере гораздо больше, но, думаю, ничего страшного, в следующий раз положу с горкой.
Он отпустил Катрин, и та, обессиленная, рухнула на пол.
– Нужно придержать тебя, нельзя так беспечно тратить запасы, я смогу растянуть это на год, может, два, даже консервировать не придётся, – бубнил человек себе под нос.
"
"Он нервно ходил туда-сюда по комнате, что-то шумно разыскивая. Катрин хотела встать, но была выжата, словно лимон. Сил едва хватало на то, чтобы пошевелить кончиками пальцев. О том, чтобы встать и бежать, не было и речи.
«Проклятая ведьма предала меня. Обещала, что не отдаст, обещала… Ведьма… предала, ведьма… меня…» – мысли растягивались в её голове, вытекали слюной из приоткрытого рта.
Единственное, что работало в теле девочки, как прежде, был слух.
Она слышала, как хозяин лавки что-то писал за круглым столом. Закончив, он подхватил Катрин под руки, словно безжизненную марионетку, и усадил на стул. Затем он вложил ей в руку перо:
– Подписывай!
В дверь постучали. Вереск стоял над Катрин, тяжело дыша и ожидая, когда та поставит подпись на бумаге.
– Подписывай, – снова сказал он жёстким металлическим голосом.
Катрин сидела, не двигаясь.
Тогда он достал небольшую розовую расчёску-гребешок и поднёс её к носу девочки. Та медленно начала вдыхать.
Хотя заряда у этого аккумулятора было не больше, чем у мизинчиковой батарейки, этого вполне хватило, чтобы Катрин смогла начать двигать руками и говорить.
В дверь стучали уже настойчивее.
– Я слышу тебя, Генор! Подожди минуту! – крикнул раздражённо Вереск. – Подписывай, или я прямо сейчас выпью тебя до дна!
Катрин смотрела исподлобья, делая глубокие вдохи, словно пыталась надышаться впрок. Она нашла глазами место для подписи и поставила неровную закорючку.
