Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

А может быть мне просто нравилось хранить осколки воспоминаний о том, как кто-то обо мне заботился?

Нет, я не совсем шизанутая дура, чтобы два года носиться раздетой по городу или изводить себя необходимостью носить Олеговы шмотки. Просто этой весной, в момент своих очередных широких порывов души и поисков приключений я умудрилась проспорить свою куртку, после чего старательно делала вид, что меня это не волнует.

Я смотрела на кучу одежды, доставшейся мне в наследство от жизни с Олегом, и вспоминала его слова, брошенные им мне, когда он притащил мне сумку с вещами уже в эту общагу: «Ты всё равно без меня не сможешь…».

А я смогла. Как-то нелепо, надрывно и психованно, но смогла. Жить. Но не отпустить. Наверное, мне нужно было помнить о том, к чему приводит любовь. Поэтому я хранила все эти вещи, продолжая творить все свои буйства и неадекватности, чтобы доказать ему и наказать себя за то что поверила, за то что поставила всё что было на одну единственную чашу весов.

Спустя два года и тонны изматывающих воспоминаний и самообвинения, мне наконец-то захотелось быть нормальной.

К куче тряпок на полу прибавилось ещё много всего. Оказывается, что за последние годы накопилось огромное количество ненужного хлама, хотя мне и казалось поначалу, что ничего лишнего здесь нет. В итоге вышло несколько чёрных мусорных мешков набитых до отказа осколками моего прошлого. Пока таскала всё это на мусорку, пускала жгучие слёзы, сама не понимая, кого и что я оплакиваю.

А потом собралась и поехала.

Стас открыл дверь не сразу. Сначала послышался звонкий лай Бонифация, а лишь затем пара приглушённых ругательств. И вот он уже стоит передо мной. Заспанный, растрёпанный, с обнажённым торсом, в одних спортивных штанах и босой. Последнее умиляет больше всего.

Жмурится, хмурится, словно не веря, что вот она я.

— Всё в порядке? — обеспокоенно интересуется он, переступая с ноги на ногу — из подъезда тянуло холодом.

Чернов молча отступает в сторону, пропуская меня вперёд, и захлопывает входную дверь.

Мне тут же под ноги кидается собак, и я сажусь на корточки, гладя его по загривку. Стас возвышается позади и сверлит мне затылок своим непонимающим взглядом, всячески пытаясь прочесть мои мысли. Интересно, а о чём он сейчас думает? Пять часов назад он обещал мне верить. Наверное, это сложно иметь дело со мной, со всеми этими моими метаниями и сомнениями, но я ведь решила… Правда, Стас ещё ничего не знает.