Хозяйка Мельцер-хауса

– Из Америки… Гринвилл… А где это? – спросила Мари, спокойно присев и взглянув на бланк.

– Где-то в центре Соединенных Штатов, где текстильная промышленность существует уже много лет. Ну? Дошло?

Сначала Мари ничего не поняла. Письмо было написано на корявом немецком, но суть его быстро стала ясна.

Иоганн Мельцер присел на край письменного стола и налил в стакан еще немного прозрачной жидкости. Он пил, наблюдая за реакцией Мари на письмо.

– Они дали экспертную оценку нашим машинам? – удивилась она. – Когда это было?

– Еще до войны, – ответил он, едва сдерживая гнев.

 – Осенью 1913 года, если я не ошибаюсь. Да, это было в то время, когда ты приехала на виллу.

Она подняла на него глаза и увидела, что его гнев на мгновение угас. Мельцер улыбнулся. Как раз в то время она пришла в его дом работать посудомойкой. Он ненавидел эту худенькую девочку с огромными черными глазами и одновременно боялся ее. Она подвергла его чудовищной пытке и чуть не свела в могилу, заставив столкнуться лицом к лицу с темной стороной его существа.

Он был повинен в том страшном конце, который постиг ее родителей, – это была вина, которую он не хотел признать на протяжении нескольких десятилетий. А что теперь? Теперь она была его опорой, единственной, кто его понимал, кто всем своим существом был на его стороне.

– Значит, этот Джереми Фальк хочет купить патенты на изобретения моего отца? – уточнила она, прищурившись, потому что не была уверена в правильности своих предположений. – Но… есть ли на них вообще какие-либо патенты?

Иоганн Мельцер покачал головой.

В то время отец Мари разрабатывал машины, и потом их собирали на фабрике. Позже он многократно совершенствовал их, внося данные обо всех изменениях, наряду с другими открытиями, в свои чертежи. Однако потом в течение многих лет никто не мог найти их – они пропали без вести.

– Я знаю, папа. Все эти годы они были у тебя под носом, но, к сожалению, ты не мог их увидеть!

Мельцер набросился на нее: сейчас не время подсмеиваться над ним.

В любом случае, ее отец никогда не передавал свои изобретения в патентное бюро, да и сам он, после того как появились чертежи, не подал заявку на патент.

– Значит, практически каждый мог бы построить такую машину?

Мельцер хитро ухмыльнулся. Для этого человеку нужно было не только заполучить записи, но и суметь прочитать их, потому что у Якоба Буркарда – с позволения сказать – был отвратительный почерк. Его чертежи были понятны только специалистам.