Кинк. Право на удовольствие

Но Паша меня считает чем-то наподобие старшей подруги, моральной поддержки и учителя по раскрепощению в одном лице. Однако продолжение его откровений заставило замереть на месте:

— Оленькой зовут, ассистенткой на кафедру пришла, опытная женщина, не какая-нибудь там малолетка. Кто бы мог подумать, что счастье так близко? Я ее к себе сегодня пригласил, и вот как вышло — сам не ожидал. Лиль, мне несколько советов теперь нужно… ну, чтобы соответствовать ее опыту.

— Подожди, — до меня медленно доходило. — Сюда позвал?

— А где же нам еще встречаться? — Пашка не понял.

 — Я ж не знал, что Оленька так громко стонать будет. Как-то уж слишком громко — меня, наверное, морально поддерживала. Бабуля потом немного ругалась, но я на тебя перевел — сказал, что к тебе жених забегал. Не сердишься?

У меня глаза округлились, аж веки заныли. Пашка смутился еще сильнее, отчего сделался совсем уж неказистым:

— Сердишься? Тогда извини. Сталинка наша глухомань та еще, но такие стоны проигнорировать не смогла. Не про себя же признаваться, у меня духу не хватило… А тебе что? У тебя вон и парень имеется, сюда скандалить прибегает, и работаешь ты в ночном клубе… Какая уж тебе разница-то?

И правда, в ночном клубе работаю — автоматически ублажаю громкими стонами весь квартал.

Теперь у меня еще и челюсть отвисла. Паша извинялся и извинялся, как если бы всерьез не ожидал такой реакции, но выглядел притом счастливым до одури, не в силах скрыть свое торжество, а Василисе Игнатьевне просто неправильную информацию подкинули — она набросилась на меня, а я сгоряча ответила на тех же оборотах. Схватить бы сейчас уже не невинного студента за ухо и к хозяйке на покаяние притащить, она все равно его из коммуналки не выселит, а меня с извинениями усадит пить чай. Но почему-то не стала этого делать…

Злость схлынула так же быстро, как накатила. Я вдруг поняла, почему он, при всем отношении ко мне, поступил именно так: силу еще не прокачал, слабость заставила перекинуть вину на другого, а эйфория помешала подумать.

Мне ли не знать, как эйфория иногда сбивает с толку? И перекинул-то вину не потому, что я в его глазах жалкая, а наоборот, решил, что мне-то, супергероине, любые обвинения по барабану. Или мне действительно стало безразлично, что обо мне думают, а если считают распущенной, то стены «Кинка» в свидетелях — я уж точно не без греха. И это жилье было перевалочной базой, логовом для временной отсидки. Я из него уже выросла или вырасту совсем немного погодя.