Князь поневоле. Большая война

Я кивал, мысленно прикидывая, сколько продержится Франция. Два месяца — это слишком оптимистичный срок.

На третий день поезд остановился в Москве — ненадолго, лишь для смены локомотива и пополнения запасов. Мне удалось выскользнуть на перрон, чтобы размять ноги. Столица встретила нас серым утром и тревожной атмосферой. На вокзале толпились мобилизованные, женщины с детьми, беженцы с запада. По громкоговорителям передавали сводки с фронтов, где правду наполовину разбавляли пропагандой.

Особенно запомнился один эпизод.

У буфета я столкнулся с группой раненых офицеров, возвращавшихся с германского фронта. Узнав, кто я, один из них — молодой поручик с перебинтованной головой — вдруг вытянулся по стойке «смирно»:

— Ваша светлость, передайте там, на Востоке… — он запнулся, подбирая слова, — передайте, что мы тут держимся. Но помощи ждём.

Эти слова стали для меня ещё одним грузом ответственности.

От Москвы до Владивостока — семь тысяч вёрст. Поезд мчался через бескрайние просторы Сибири, где война ощущалась лишь по учащённому движению эшелонов на запад.

За окном мелькали таёжные станции, заснеженные перелески, мосты через бурные реки. Иногда на маленьких полустанках появлялись женщины с пирогами — в тылу ещё хватало продуктов.

В Иркутске к нам присоединился дворянин Евгений Устов-Лехов — легендарная личность, знаток азиатских языков и обычаев. Его включили в состав миссии как переводчика и советника по восточным делам.

— Япония — страна парадоксов, — говорил он мне, куря папиросу в тамбуре вагона.

— Там можно быть одновременно гостем и врагом. Главное — не терять лица. Никогда.

Его советы были бесценны, но ещё больше беспокоил его взгляд — жёсткий, фанатичный, словно он уже видел будущую войну на Востоке и жаждал её.

Чем дальше на восток, тем сильнее менялось окружение. На станциях всё чаще встречались азиатские лица — буряты, китайцы, маньчжуры, корейцы. Атмосфера становилась иной — здесь война казалась чем-то далёким, почти нереальным. Казалось, что люди здесь, если не считать самых обычных солдат, просто позабыли о происходящем на другой стороне страны.

В Харбине нас ждал первый сюрприз. На перрон вышел японский консул в сопровождении двух офицеров — формально для обычной встречи, но на самом деле явно присматриваться к делегации. Они держались подчёркнуто вежливо, но в их глазах читался холодный расчёт.

— Господин князь, — обратился ко мне консул на ломаном русском, — в Токио вас уже ждут с нетерпением.

Эта фраза заставила насторожиться.