Непонятно как, но очень позорно, как для старого профессионала. Его бойцы стояли рядом, стволы винтовок опущены, оружие на предохранителях, пальцы вдали от спусковых крючков. Идиллия.
— Как ты нас обнаружил?
— Щас, разбежался и рассказал. Хотя… — я задумчиво почесал подбородок. — Скажи мне, как художник художнику. Можно же открывать тайны врагу, который в скором времени умрёт?
У молодого члена Звезды, которого я не знал, не выдержали нервы. В наступившей тишине оглушительно щёлкнул предохранитель винтовки.
— Даже не думай, парень, — погрозил я пальчиком ему. — Кстати, тебя как зовут?"
"— Карл его зовут, — рявкнул Ганс, и хмуро посмотрел на подчинённого. — Не надо.
Тот виновато опустил голову, и вернул винтовку на предохранитель.
— Я еще не закончил, — оживился я. — Так как убивать вас не собираюсь, то и тайны Рода вы тоже от меня не дождётесь.
— При всём уважении, Алекс, — лицо старого воина исказила улыбка. — Ты нас собрался убивать? Всех пятерых? Чем? Кружкой кофе? Серьезно?
— А вот сейчас обидно было, — покачал головой я.
— И мне резко захотелось рассказать вам тайны Рода. Но раз я тренирую самообладание, то делать этого не буду. А вместо этого вы ответите на все мои вопросы. Какого хера вы здесь устроили?
Ганс задумчиво оглядел своих бойцов, не торопясь мне отвечать, а как будто о чем-то размышляя, а потом кивнул головой и открыл рот.
— Сейчас я осторожно засуну руку за пазуху и достану оттуда письмо от твоего от… гхм… господина Годарта, — поправился он.
— Ну, валяй! — разрешающе махнул я.
И он действительно засунул руку и достал оттуда письмо, протянув его мне.
— Ну, что ты застыл, как статуя? Сказали доставить, так давай, доставляй, — я даже не думал поднять задницу, а просто протянул руку.
Старый вояка нахмурился, но тем не менее поднялся по ступенькам и протянул мне письмо.
— А теперь будь таким добреньким, спустись обратно. Нечего тут маячить. Ты мне обогреватель закрываешь, — махнул я небрежно рукой в сторону.
Я прямо услышал, как заскрипели его зубы, но он молча спустился вниз. Судя по всему, действительно, не было приказа наносить мне вред. Я знаю Ганса, он ни за что не ослушается своего господина. Не зря я его назвал «псом Рода». Дело в том, что для него это было не оскорбление, он сам себя так называл. Да и позывной у него был «Пёс», так что всё нормально.
Прежде, чем открыть письмо, я помахал в воздухе конвертом.
