Корона жигана

Может, все дело в очередной хитрости Кирьяна и он решил еще раз проверить его?

Самым непредсказуемым звеном в операции оставался Кирьян. Если других можно было как-то вычислить, то понять Кирьяна было невозможно, он как будто бы находился в закрытой раковине и распахивал ее створки лишь для того, чтобы сделать очередное распоряжение.

На столе лежала газета «Вечерние новости Московского Совета», где извещалось о том, что главарь банды налетчиков Федор Иванович Кушаков, он же Горыныч, расстрелян вместе со своими сообщниками.

Сегодняшним же вечером, по давним традициям Хитровки, будут накрыты столы, и каждый желающий может выпить за упокой незабвенного уркагана. Кирьян, напустив на лицо скорбь, будет чувствовать себя почти именинником и сдержанно станет принимать поздравления от жиганов и примкнувших к ним уркачей. Вместе с поднявшимся статусом он преумножит капиталы и отныне волен с каждой воровской хаты требовать хозяйскую долю.

Кирьян был жиган ушлый и состоятельный. По Хитровке давно уже блуждал слушок, что большая часть его накоплений оседает в одном из варшавских банков.

Однажды, растревоженный пьяным угаром, он признался подельщикам в том, что сумел протоптать дорожку на Запад, и как только чекисты станут наступать ему на хвост, возьмет под мышку чемодан с сокровищами и отбудет в благополучную Европу.

Мало кто сомневался в том, что так оно и будет. Кирьян умел не только ставить задачи, но и добивался их осуществления. Кроме чекистов, недоброжелателей у жигана хватало.

Некоторые из них пошли бы на многое, чтобы поломать его фарт.

Елизавета Михайловна даже не подозревала, что большинство жильцов гостиницы — неряшливые, неопрятного вида субъекты — на самом деле являлись сотрудниками уголовки. Мужики неистово матерились, дышали перегаром, весело приставали к горничным. И, судя по тому, как повела себя Елизавета Михайловна, убедив Кирьяна в полнейшей безопасности места, следовало признать, что спектакль удался.

А может быть, близкое присутствие больших денег притупило ее острое чутье.

За прошедшую неделю Игнат Сарычев дважды видел Костю Фомича. Жиган держался настороженно, и по его поведению было заметно, что мадам Трегубовой он питерскому не простил. Ясно, что Игнат нужен им ровно до тех пор, пока деньги не будут вывезены из банка. Возможно, они уже разыграли между собой, кто пощекочет его перышком.

Сарычев посмотрел на часы. Осталось пятнадцать минут. Он глянул в окно.