Корона жигана

— Есть! — грозно проговорил тот, пошевелив налитыми плечами. — А ну подымайся, пока я тебя прикладом не приголубил.

— А еще я не люблю большевиков потому, что они никогда не говорят арестованному «будьте любезны»…

— Я те щас попрошу! — угрожающе протянул верзила. — А ну руки за спину! — завис он над Кирьяном.

Заложив руки за спину, жиган вышел из кабинета и не успокоился даже в унылом коридоре, его глухой смех проникал через притворенную дверь.

Степан едва ли не впервые увидел Елизавету Михайловну за стряпней.

Она пекла пирожки с капустой. И надо отдать ей должное, первая порция у нее получилась весьма приличной, Степан с удовольствием съел четыре пирожка, запив их самогоном.

Со второй порцией она прогадала. За разговором упустила время, и, когда подскочила к печи, оттуда повалил густой капустный дух наполовину с дымом. Выругавшись, она безнадежно махнула рукой.

— Ладно, не до пирожков нынче… Все сидела, ждала, когда они нагрянут, а они не идут, — не то пожаловалась, не то посетовала Елизавета Михайловна.

— Не беспокойся, — хмыкнул Степан, — еще появятся. Вчера шкеты наши мне сказали, что видели у Хитровки взвод красноармейцев. Все примеривались. Ощущение такое, будто штурмом собирались брать. Побрякали винтовками, да и разошлись по казармам.

— Как же ты ушел? — не переставала удивляться мадам Трегубова, и ее руки невольно потянулись к сковороде, где дымились пирожки.

Елизавета Михайловна давно наблюдала за собой некоторую странность: как только она начинала нервничать, так ее неудержимо влекло к стряпне.

— Сам удивляюсь, — честно признался Степан. — Вот чуял нутром, не стоит туда идти! Остановился на углу, а тут ко мне шкет подбегает и говорит: дяденька, там Чека засела. Дал я ему гривенник, а сам решил поближе посмотреть. К дому подхожу, а там двое у подъезда стоят и кожанками поскрипывают. Тут один повернулся и говорит: «Ваши документы?» Ну, я ему в живот и пальнул.

Побежал и оборачиваться не стал, а только слышу топот за спиной. Стреляли в меня. да вот видишь, все как-то мимо. А то сейчас не разговаривал бы с тобой.

— Как же легавые узнали о хате?

— А хрен его знает! — в сердцах воскликнул Степан. — Такая малина была надежная. Запалил нас морячок!

— Задавила бы этого питерского собственными руками! — яростно воскликнула мадам Трегубова, стиснув кулаки.

— Задавила? — с издевкой передразнил Степан.