Корона жигана

Дарья мягко отстранилась от ласк Курахина:

— А если я все-таки не поеду?

— Та-ак, — невесело протянул жиган, скрестив руки на груди. С минуту он смотрел на Дарью, словно видел ее впервые, после чего сказал, выделяя каждое слово: — Ты хорошо меня знаешь?

Дарья дернула плечом:

— За эти месяцы я успела изучить тебя достаточно.

— Ты можешь вспомнить хотя бы один случай, чтобы я тебя обманул?

— Если честно… то не припоминаю.

— Ну, вот видишь… Я никогда не делал тебе больно, детка. Но если в этот раз ты меня не послушаешься, тогда я возьму тебя за волосы и буду тащить до самой границы, — улыбнулся Кирьян.

 — И не надо, детка, упираться, мы с тобой связаны до самой смерти. А теперь не упрямься, покажи, как ты меня любишь. Я по тебе соскучился.

Руки Кирьяна, сильные и бесстыжие, проникли под платье Дарьи и уверенно приласкали ее упругое тело.

— Кровать скрипучая… Я не могу, когда все слышат.

— Не переживай, — улыбнувшись, сказал Кирьян. — Я поговорил со стариком, он обещал заложить уши ватой.

…Тело, освободившись от напряжения, казалось необычайно легким. Шевелиться не хотелось. Еще минуты две можно попорхать под облаками, прежде чем опуститься на ложе, где, такая же невесомая, лежала Дарья. Судя по ее счастливому лицу, она испытала похожие чувства.

А кровать у старика и вправду оказалась невероятно скрипучая и, будто бы посмеиваясь, реагировала на малейшее ее движение протяжным пением пружин. Получалась целая любовная симфония.

Поначалу такое действо смущало, а потом, когда вошли в раж, несусветный скрип только возбуждал. Панцирная сетка оказалась очень растянутой, и в секунды наивысшего наслаждения сплетенные тела ударялись об пол.

— А ты хороша, — произнес Кирьян, опустившись на землю.

— Ты тоже неплох. Таких жеребцов, как ты, у меня раньше не бывало. Ага, поморщился… Вижу, что неприятно. А ты думаешь, что я тебе из пансиона досталась? Думаешь, меня няньки воспитывали? В пятнадцать лет я такое повидала, что иная особа и в пятьдесят не увидит.

А может, я тебе разонравилась, так ты так и скажи. Уж как-нибудь не пропаду.

После бурного сближения Дарья бывала необыкновенно задиристой. Она закинула колено на его бедро, и Кирьян почувствовал, как жар от ее ног распространяется все сильнее по его телу, понемногу воскрешая в нем, казалось бы, уже утоленное желание.

— Не болтай… Теперь ты от меня никуда не денешься.