Корона жигана

Кирьян улыбнулся, он никогда не скрывал своей симпатии к этому молодому жигану. Объяснять ему, что он просил Хряща не трогать Макея, Кирьян не стал.

— Чего же ты беспокоишься? Может, еще и посадит.

— Как бы я его сам не посадил! — глаза Макея гневно вспыхнули. Охотно верилось, что так оно и будет.

— И это все? — едва ли не с укором спросил Кирьян у приятеля.

— Не знаю, как ты, Кирьян, но я тоже не очень-то верю этому питерскому, — вставил свое веское слово Степан. — Сам подумай на кой ляд он к нам в Москву приперся, у него дел, что ли, в Питере нет? Петроград тоже хлебный город! Видите ли, банк захотел вытрясти, можно подумать, что их в Питере мало! Не знаю, как вы, жиганы, а я еще подумаю, стоит ли мне туда соваться.

— А ты что думаешь, Константин? — посмотрел Кирьян на Фомича.

Фомич небрежно подбросил коробок, тот дважды перевернулся и встал на попа.

— Питерский мне тоже не нравится, — солидно сказал Костя Фомич, — но жиган он путевый. Это сразу видно. Кто еще так хорошо может стирки метать, как не жиган? Таких, как он, фарт любит!

— Подстава это! — горячился Макей.

 — Он уши нам здесь шлифовал, когда о питерских делах рассказывал. Такие вещи мог только легавый знать!

Спор Макею давался нелегко, он заметно побагровел. Подразни его чуток, так он еще и за перышко схватится.

— Какой еще легавый! — продолжал спорить Костя Фомич. — Ты бы побрякушки его вспомнил, таким место только в Оружейной палате!

— Фраер он закорчеванный! — не сдавался Макей. — Он специально рыжьем светил, чтобы вес набрать! А потом, с какой стати ему чеканкой царской швыряться, если он настоящий жиган? Деньги, они счет любят! Приехал, взбаламутил всех, Кирьяна со Степаном пожелал видеть! И вел себя так, словно в нем осторожности ни на грош!

Костя Фомич взял коробок спичек и сунул его в карман, получилось это у него чуточку нервно.

— Парень, ты еще жизни не видал, чтобы так о людях судить! Питерский — жиган ушлый, это сразу видно. Не успел приехать, как сразу все по своим местам расставил.

Мы вот здесь на Хитровке кукуем, а не знаем того, что нужно всего лишь корыто от лавки отодрать, чтобы такие хрусты заполучить. А он все просчитал, план составил, даже людей своих в банке завел. Почему же нам не погреться!

— Мутный этот питерский, от него за версту легавым псом воняет. Чего же он своих-то не привел!

— Ты меня, Макей, понимать не хочешь, таких, как Хрящ, фарт любит, — выделяя каждое слово, проговорил Костя Фомич, — вот он сюда и метнулся.