Крестьянка в наказание

Стоило мне сказать такое, засмотревшись на важную барыню в синем платье с цветочной вышивкой, Рулана опять подняла меня на смех.

— Господа на торг не ходят! Это тоже слуги, только из богатых домов. Вот бы с кем батюшке по рукам ударить! Они и платят хорошо, и товар весь разом взять могут!

— Да куда ж им столько?! — глянула на разложенные пучки зелени, связки овощей и плетёные корзины с птицей.

— Глупая! Да баре праздники устраивают не чета нашим деревенским. Мне вон рассказывала служанка одна — от птицы грудки исключительно готовят, остальное прислуге да собакам идёт!

Я задохнулась.

Это как же такое может быть?! Собак птицей кормить?!

Но разговор пришлось прервать. Батюшка, подошедший со спины, рявкнул так, что мы обе пригнулись:

— Хватит трындеть! Руланка, торговать начинай, не то до полудня впустую болтать будете!

Молча склонила виноватую голову. Да уж, и сестре из-за меня досталось. Ещё откажется меня брать в другой раз!

Сестрица громким голосом принялась зазывать покупателей, я же, тем временем, рассматривала происходящее вокруг.

Никогда не видела столько нарядных людей разом. Деревенские наряжались редко, разве жена да дочки старосты могли выйти в будний день в расшитых ярких платьях. Здесь же от фасонов и цветов рябило в глазах. От криков торгующих кружилась голова… Наверное, поэтому не сразу заметила — и мой товар, несмотря на то, что не зазывала, привлёк покупателя.

Возле прилавка остановился господин в тёмном платье, расшитом блестящими гладкими нитками в тон ткани.

Ох, и сколько же стоит такой наряд? Нитки такие я раз и видела. Возят их из-за моря, стоит, говорят, крохотный моточек, вровень с тёлкой от удойной коровы!

Впилась взглядом в вышивку, не имея сил даже перевести дыхание…

Пока Рулана не ткнула изо всех сил в бок локтём.

Сначала не поняла за что, только переведя взгляд на сестру и заметив грозно нахмуренные брови, проследила за её взглядом…

Господин молча рассматривал через смешное стёклышко мой товар.

Рассматривал, пожёвывал губами и такое огорчение было на его лице!

— Эх, товар совсем негодящий!

Я бы расплакалась от огорчения на такие слова, но господин продолжил:

— Работа сказочная, мастерская, а нитки совсем никуда, разве на нижнее бельё пустить… Кто мастерица? — поднял на нас с Руланой глаза.

Сестрица, не будь дура, вытолкнула меня к самому прилавку, хоть я готова была и под прилавок забиться, спрятать закипавшие слёзы.