Святоша замирает подо мной. Потом несколько раз, словно по инерции, дергается. Впивается мне в плечи ногтями, скорее всего, даже не осознавая того, что ранит. Я терплю, тупо радуясь тому, что не отталкивает. Трясется от волнения, но принимает.
Зацеловываю ее. То ли себя, то ли ее с ума свожу. Ласкаю, как умею. Все, на что способен – выдаю. Выше максимума. Просто очень хочу ее целовать. Хочу, целую и сам охреневаю от того, что и как именно делаю. Но больше всего, конечно, дурею от собственных ощущений. Они-то и толкают на новые и новые, слишком откровенные животные ласки.
В какой-то момент отрываюсь и снова в глаза смотрю. Эмоции ловлю. Каждую черточку рассматриваю. Как дышит и двигает распухшими губами, что-то сказать пытается. Не получается.
– Не надо, – останавливаю.
И вновь губами к ее губам приникаю. Маруся стонет, зарывается пальцами мне в волосы и, приподнимаясь, по собственной инициативе усиливает напор. Я отвечаю. Прислушиваюсь не к своим, а к ее реакциям. Делаю все, чтобы ей было хорошо.
"
"Хочу еще раз в глаза посмотреть, но не успеваю. Долбаный гул генератора оповещает, что его работа на сегодня закончена. У нас же с Марусей все только начинается. Чувствую, как она пускается действовать смелее, и сам наглею до крайности. Не просто раздеваю ее. Принимаюсь в горячке откровенно грубо срывать с нее одежду. Штаны вместе с трусами – прочь, майка – рывком через голову. Притормаживаю, когда Машка протестовать осмеливается.
– Ярик, животное… – излюбленная ласка из ее уст.
А я не этого сейчас добиваюсь. В другом отношении нуждаюсь. Потому и ей выдаю нежное, не менее настоящее, именно то, что в груди горит.
– Любить тебя хочу, – прижимаюсь лицом к ее лицу. – Попроси меня…
– Ярик…
– Маруся…
– Люби меня, Ярик…
Я располагаю такими ресурсами? Я владею гораздо большим.
Мне до одури нравится, когда Титова формирует свою потребность подобным способом. Именно так.
Люби меня…
Охренеть как нравится. Ничего лучше в жизни не слышал.
Пусть я не самый чуткий и ласковый чувак, часто срываюсь на пошлости и грубость, но когда ее касаюсь, любой частью своего тела, то действительно люблю ее.
Так, как умею. Насколько только возможно. Со всей эмоциональной и физической отдачей.
То, что Маруся ошибочно считает простой терапией, способной удержать ее мозги в первоначально здоровом состоянии, для меня становится ошеломляюще весомее. С каждой нашей близостью больше и больше.
Заканчиваю ее раздевать значительно осторожнее.
