Ничего вокруг не видят. Непрерывно пялятся друг на друга.
И хорошо. Не люблю видеть их глаза, когда смотрят, сами того не подозревая, непосредственно в камеру.
До этого я слышал только возню, характерный для секса набор звуков и раздражающую болтовню. Предавались своим грязным играм все чаще, вырубая свет, когда им только вздумается. В один определенный момент это настолько взбесило, что я отключил аудиотрансляцию и продолжал наблюдать за ними, лишь когда шла картинка.
Вот только один момент до сих пор из головы не вытравился.
– Ридер такая сволочь…
– Лучше ему сдохнуть. Это, на хрен, единственное оправдание, которое я приму.
После смысловой переоценки осело в груди. Проросло в мышцы крупными шипами-крючками. Не вырвать теперь. Только вместе со всей нутрянкой. Только так…
Леону пять месяцев назад исполнилось восемнадцать. Он был таким молодым, жизнерадостным, активным… Как это произошло? Поверить не могу, что он принимал эту дрянь добровольно. Быть такого не может! Очевидно, что кто-то его на это подбил.
Леон легко подпадал под влияние других людей.
Очевидно, что виновен Он.
Этот наглый и самоуверенный тип Градский никогда мне не нравился. Если бы имел возможность находиться чаще в городе, если бы знал, что так все закончится, запретил бы Леону с ним контактировать.
Так сколько же я на самом деле тут нахожусь? Сколько времени прошло?
Смотрю на цифры внизу экрана, а посчитать не могу.
Сколько я тут сижу? Сколько?
Еще не оправившись от смерти сына, приехал в загородный дом с определенной целью – спуститься в бункер.
Впервые меня заботила не проверка запасов. Нет. Пребывая в какой-то лихорадочной агонии, хотел избавиться от тех вещей, которые никогда больше не понадобятся.
Запустил генератор. Автоматически включились камеры.
Покинуть комнату так и не смог. Застыл, будто враз окаменел. Из внешних органов только глаза сохраняли активность.
Видел, как полуголые целующиеся оторвались друг от друга и с криками двинулись к выходу из бункера. Видел и не мог оправиться от шока.
Что они там делают?
Парня узнал. Но это, естественно, лишь добавило отрицательных эмоций. Как я его в тот момент ненавидел! Люто, отчаянно и как-то болезненно.
Кто впустил?
Почему?
Почему он?
Не желая слушать вопли о помощи, остановил генератор и стал ломать голову, как поступить дальше. С оглушающей ясностью осознал, что отпускать не хочу.
Почему?
Почему сейчас?
Почему они живи, когда мой сын мертв?
Наблюдал и наблюдал за ними.
