Контуженная и полностью дезориентированная, относительно прихожу в себя лишь тогда, когда высокие звуки преобразуются в ослабленные хриплые и булькающие всхлипывания.
– Нет… Нет… Нет… Н-нет…
Опадаю плашмя на пол. Не знаю, сколько лежу так. Из меня не то что силы вышли. Из меня вытекла жизнь. Мелко дрожу и сдавленно дышу. Даже сердце теряет мощь, отстукивает все тише и медленнее.
Собирается остановиться? Пусть.
Кажется, что все это происходит на протяжении долгого времени. Ощущаю, что мое тело постепенно становится таким же холодным, как и пол, с которым я пытаюсь слиться.
Осознаю это и просто закрываю глаза.
Очевидно, проходит еще какой-то промежуток времени.
Сердце вдруг начинает тревожно стучать, подталкивая изнутри к движению и защите. Все это на каких-то неуловимых инстинктах, мимо звуков, которые я сейчас не способна уловить. Их очень много, и они чересчур громкие, только у меня ничего не получается зафиксировать.
Кто-то говорит… Совсем рядом…"
"Я ни голос, ни интонации, ни эмоции не распознаю.
Решаю, что все это – галлюцинации. Пока не ощущаю, как этот кто-то прикасается ко мне… Резко дергает и поднимает с пола.
Тогда… Я вновь изо всех сил, которые мне придает волна дичайшего ужаса, кричу.
Глава 46
Ярослав
Переступив порог, совершаю еще два шага и притормаживаю. Оборачиваться себе запрещаю, но беру время, чтобы перевести дыхание и сдержать метнувшееся на выход содержимое желудка.
Многофункциональная система безопасности за моей спиной, выдавливая с шипением воздух, прижимает к мощному стальному корпусу ведущую в бункер дверь.
А я, реагируя на этот звук, рвано хватаю воздух. Целенаправленно расширяя глаза, пытаюсь справиться с поплывшим изображением.
Я вернусь… Вернусь за тобой.
Начинаю подниматься по ступеням, ощущаю, как вены вместо крови затапливает чистая и горючая смесь адреналина с кортизолом. Столь мощного прилива я никогда не испытывал. Неудивительно, ведь прежде мне не приходилось бороться за свою жизнь. А сейчас, очевидно, предстоит.
Это вам не чемпионат, где действуют определенные правила, за соблюдением которых неусыпно следит судья. Нет, я иду наверх с четким пониманием того, что сражаться придется до последнего.
За себя. И за Марусю.
Я вернусь. Я должен вернуться.
Прикладывая все возможные усилия, стремлюсь хоть как-то управлять своим телом. Но то, что происходит внутри, никакими цепями невозможно объять. Дышу тяжело и учащенно. Грудь на каждом вдохе берет нереальный подъем.
