Я знаю, больным собирают деньги, чтобы они поправились…
Марта замолчала. Все напрасно, раз под холмом нету клада, да и самого холма не существует. Пускай бы эта тетка сдохла, сдохла, сдохла!
– Я твою маму даже на фотографиях не видела. – Валя сбросила туфли и вытянула ноги. – Какая она?
– Без понятия. Она тут сто лет не появлялась!
– Всего несколько месяцев. Вы часто созваниваетесь?
– Каждый день… – неохотно признала Марта. – Но после этих разговоров только хуже! И вообще – может, пока я ее не видела, у нее уже горб вырос и бородавки!
Валентина прыснула.
Марта возмущенно покосилась на нее. И ничего смешного!
– А твоя мама какая? – после долгой паузы спросила она, просто из вежливости. Но Валя что-то не торопилась с ответом, и девочка вывернула голову. Уснула, что ли?
Валя смотрела перед собой пустым взглядом. Как будто все разом перестало существовать: и лес, и река, и Беловодье, и даже Марта… Что-то сломалось в ее большом неловком теле. Жизнь закончилась – потому и молчала стая на островке: чайки чувствуют мертвецов.
Марта завизжала в голос. Валя вздрогнула и тотчас из покойницы превратилась в живого человеческого человека с круглым раскрасневшимся лицом и глупой челкой, прилипшей ко лбу.
– Господи! Что?! Тебя змея укусила? Змея, да? Покажи где!
Она ощупала Марту, ища след от укуса.
– Почему ты закричала? Что случилось?
– Это с тобой что случилось! – Девочку колотила дрожь. – Ты сидела как мертвая! Как… как мой папа!
Она разрыдалась, уткнувшись в мягкий бок.
– Прости, прости, – сокрушенно забормотала Валя, гладя ее по спине.
– Я не хотела тебя пугать, честное слово. Все дело в моей матери. Я… не очень люблю ее вспоминать.
– Почему? – Марта подняла к ней зареванное лицо.
– Потому что я ее ненавижу.
Марта шмыгнула и утерла слезы. Валя умеет ненавидеть? Вот это новость."
"– Что она тебе сделала? – Любопытство окончательно вытеснило недавний ужас. Марта села, поджав ноги, собираясь выслушать страшную историю.
– Как-нибудь в другой раз.
– Почему не сейчас?
– Мне трудно об этом говорить.
Валентина поднялась, стряхнула с юбки прилипшие хвоинки и попыталась надеть обувь. Ступни распухли, пока она сидела на жаре, и, подхватив туфли, девушка пошла обратно по тропинке, ойкая всякий раз, когда под ногу попадалась иголка.
– Тебе все трудно, – проворчала Марта, наблюдая за ней.
Вскочила, стащила кроссовки и промчалась мимо пыхтящей бедолаги, подпрыгивая на бегу.
Когда все посетители ушли, Валентина отыскала в ящике нужную карточку.
