Теперь она делила время поровну между библиотекой и яблоневым садом, где дожидалась окончания рабочего дня Киры Михайловны: та имела обыкновение засиживаться в школе. Заведи Гурьянова щенка лабрадора, он не был бы с ней так счастлив, как Валентина.
С каждой встречей она обнаруживала все новые точки соприкосновения. Обе закончили педагогический. На их полках стояли одни и те же книги. И ту, и другую судьба привела в Беловодье.
«Господи, – с чувством говорила Валя перед сном, обращаясь к насупившемуся Менделееву, – спасибо тебе, что надоумил меня приехать сюда».
– Она хотела бы жить на Манхэттене и с Деми Мур делиться секретами! – напевала Валентина по дороге в библиотеку.
Будь ее воля, она разогнала бы всех учеников и толстокожих родителей, воровавших бесценное время их общения, и затопила бы берег реки: Гурьянова любила бродить там одна и каждый раз с необъяснимым упорством отказывалась от компании Валентины. Девушка понимала: директриса так исстрадалась от одиночества, что боится поверить в милость судьбы.
Грезилось Валентине: она мечется в постели, у нее жар, врачи обмениваются шепотками: «В двух шагах от смерти…» В вене игла, из носа торчат трубочки кислородного катетера… нет, трубочек не надо, это неэстетично. Тревожно подает голос кардиограф. За стеклом палаты – испуганное бледное лицо. «Пустите меня к ней!» – слышится будто сквозь вату. И вот прохладная рука касается ее лба. «Бедная моя девочка…»
В конце апреля Гурьянова спустила на воду свою лодку. Валентина надеялась дождаться приглашения, однако ее намеки таяли в воздухе, и она поняла, что настало время решительных мер.
Пора сломать стену отчуждения. Все знали, что Гурьянова рыбачит одна, но разве их не связывали особые отношения?
– Кира Михайловна, можно мне завтра с вами?
Валентина напросилась к директрисе домой под предлогом разговора о переезде. Комнату она менять не собиралась, да и Менделеев в последнее время отчетливо подобрел."
"Гурьянова улыбнулась и отрицательно покачала головой.
Валентина зависла между двумя невербальными сигналами.
Улыбка означает «да». Покачивание головой – «нет».
Но ведь сначала была улыбка. Значит, скорее да, чем нет.
– Я могу грести, – оживленно предложила она. – Если вы меня научите, я даже могу выловить какую-нибудь рыбину. А правда, Кира Михайловна, научите меня! Пожаа-а-алуйста!
Валентина умоляюще сложила руки, постаравшись придать лицу выражение одновременно дурашливое и трогательное.
Взгляд Гурьяновой, странно задумчивый, обескуражил ее.
