Куколка последней надежды

— Муба стал фаворитом в Абсолюте?

— Но ему еще предстоит драка с Лунатиком.

Кортес подумал, затем покачал головой:

— Я не хочу останавливаться. Это неспортивно.

— Тосций плачет и рассказывает о голодных детях. Говорит, что, если мы выиграем, он разорится.

— Я проверил, — деловито добавил Артем. — На Лунатика по-прежнему ставят больше, чем на Мубу.

— Поговорим об этом позже. — Кортес собрался. — Друзья приехали.

К стойке «Аэрофлота» «друзья» прибыли весьма внушительной делегацией. Впереди важно вышагивал Самуэль Гинзбург, воспаленные глаза которого свидетельствовали о том, что шеф нью-йоркского отделения ФБР провел непростую ночь.

Следом юрко семенил его помощник Капуцерски, выглядевший особенно маленьким на фоне слоноподобной Галли, пыхтящей за его спиной. Балдер, к запястью которого был прикован блестящий металлический чемоданчик, двигался в окружении четверки плечистых ребят в недорогих костюмах. Еще четверо образовывали внешнее кольцо охраны, и их оттопыренные пиджаки ненавязчиво указывали на спрятавшиеся в кобурах пистолеты. У рядовых пассажиров процессия вызвала повышенный интерес.

Кортес покачал головой и, едва заметно кивнув подошедшему Гинзбургу, осведомился:

— Надеюсь, вы не собираетесь лететь в Москву всей толпой?

— Вас что-то беспокоит?

— Мне просто любопытно.

— С вами полетят специальные агенты Баядер и Галли. — Вольф и Сана сдержанно кивнули. — Они прекрасные специалисты и к тому же давно мечтали побывать в русской столице.

— Кремль, Арбат, шапка-ушанка, блины-икра-водка, — Артем почесал в затылке.

 — Ма-треш-ка. За день можно управиться.

— Вы бывали в Москве? — Самуэль подозрительно посмотрел на молодого человека.

— Бывал, — не стал скрывать тот. — А вот моему дедушке не удалось. В сорок первом.

— А что было в сорок первом? — Балдер недоуменно посмотрел на Галли. Та пожала плечами.

— У нас не принято хвастаться такими родственниками.

— Наверное, потому что таких у вас нет, — глубокомысленно поведал Артем.

— Иногда меня тоже бесят дурацкие шутки напарника, — Кортес не позволил скандалу разрастись до неприличных размеров.

 — На самом деле он убежденный пацифист и ненавидит нацистское прошлое своей страны. Где статуэтка?

Вольф показал на металлический чемоданчик.

— Я хотел бы взглянуть на нее.

— Вы? — удивился Гинзбург. Растерянный вид шефа отделения не оставлял сомнений: он ожидал появления в аэропорту многочисленных музейных экспертов, жаждущих проверить каждый дюйм дорогостоящей статуэтки.