Ледяной палач

 – А третий-то кто был? Или Шест один в машине находился?

– Так и третьего тоже поймали, – уже тише, но так же возбужденно заговорил Варежкин. – Это некто Михайлюк Василий Игоревич. Кличка у него – Потапыч. Он только в прошлом году осенью освободился. За кражу сидел. Это у него вторая ходка. А в первую он с Котом и Шестом и познакомился. Вместе они в одной колонии сидели. Он и на «КамАЗе» тогда, оказывается, тоже был, только внешность изменил, усы отпустил и парик надел. Чтобы, значит, в случае чего его не узнали.

– Что, уже и допросить успели? – удивился Лев Иванович.

– Нет, пока просто оформили и в кондейку посадили до утра. Михайлюка Ренат признал. Он сам его и ловил оба раза за кражу со взломом, поэтому как облупленного знает. Допрашивать утром будем. Сейчас спать поедем. Времени-то уже два часа ночи.

– Вот и правильно. – Гуров посмотрел на часы, которые показывали четверть третьего. – Утром и я подъеду.

– Лев Иванович, как у вас там обстановка, как Станислав Васильевич себя чувствует? – взволнованно поинтересовался Антон.

– Операцию ему сделали, спит сейчас, наверное. А свидетельница… Она в реанимации, и когда очнется, неясно. Утром поговорю с врачом, а потом сразу приеду. Вы уж меня дождитесь.

Варежкин попрощался и отсоединился, а Лев Иванович еще долго не мог уснуть и лежал, запрокинув руки за голову, глядя на белый потолок палаты. Но усталость взяла свое, и под утро он уснул глубоким сном. Словно в яму провалился.

Очнулся Лев Иванович оттого, что услышал, как кто-то тихо открывает дверь палаты, и не сразу понял, где он находится.

– Разбудила вас… – виновато улыбнулась медсестра. – Хотела тихонько забрать вещи вашего друга, но не получилось. Чутко спите.

– Как и положено сыщикам уголовного розыска, – улыбнулся Лев Иванович, садясь на кровати. – Погодите, я сейчас умоюсь, и вместе отнесем вещи.

– Хорошо, тогда я вас на дежурном посту подожду, – ответила сестра и вышла.

Через пять минут Гуров уже входил в палату, куда поместили Крячко отсыпаться после операции.

– Жив, курилка? – улыбнулся Лев Иванович, глядя на Станислава, который при появлении Гурова и медсестры натянул одеяло по самый подбородок.

– Жив, но чувствую себя погано, – сердито ответил Крячко, покосившись на сестру.

– Чего так? – удивленно посмотрел на него Лев Иванович. – Выглядишь очень даже прилично и бодро.