Ледяной палач

– Какой рубашки и какой телефон? – не понял Крячко.

– Срочно узнай номер телефона нашей свидетельницы и вышли мне его эсэмэской, – не стал объяснять Гуров.

– Сейчас пойду и узнаю. – Крячко понял, что сейчас не время задавать вопросы, и отключился.

Лев Иванович решительно шагнул к столу, за которым сидел Варежкин и вопросительно смотрел на полковника в ожидании, когда тот спросит его о звонке. Но Гурову явно было не до того. Он схватил пачку с отчетами криминалистов и стал быстро просматривать листок за листком.

Найдя нужную информацию, он, не глядя на Антона, протянул руку, и молодой оперативник вручил ему авторучку. Гуров быстро нацарапал на подвернувшемся под руку клочке бумаги несколько цифр и только тогда посмотрел на Варежкина.

– Кровь Кота, – коротко сообщил Антон, и Лев Иванович понял, что кровь, найденная в багажнике автомобиля Проппа, по группе и по резус-фактору полностью совпадает с кровью Котелкова. И это была для них хорошая новость, потому что теперь у них был резон поехать к Коту с обыском и даже с ордером на его арест.

– Второго числа они приехали уже на двух машинах, – стал рассказывать Черепанов. – Я в первый раз сказал, что точно не помню, на какой машине они приехали… Так вот, это был «крузак». А вот второй раз эту машину я уже не видел. Я услышал, как к воротам кто-то подъехал, и успел выглянуть в окно, перед тем как вошел Шест. Кот как раз выходил из «Шевроле Нива», чтобы ворота, значит, открыть, а за его машиной стоял «Мицубиши Паджеро». Спорт-3, кажется, но я в марках не силен, поэтому точно не скажу.

Черный большой внедорожник – это точно.

– Ага, погоди-ка, – остановил Черепанова Гуров и, набрав на стационарном какой-то номер, сказал в трубку: – Сергей, быстро узнай, какой автомобиль зарегистрирован на Котелкова, а заодно и на Москвина Артура Викторовича. Да-да, сразу же мне и перезвони. Рассказывайте дальше, – повернулся он к сторожу.

– Тут на крыльце шаги послышались, – продолжил Черепанов. – Я быстро отошел от окна и притворился, что сижу за столом пьяный и мне ничего не интересно, кроме водки.

Вошел Шест и обрадованно так говорит мне: принимай, мол, гостей. А я сижу, чувствую, что встрял в историю, и молчу, не знаю, что ответить. Страшно мне стало. Они меня до темноты из сторожки не выпускали, я уже говорил. Приходили только воду в ведра у меня набирать да пожрать. Зачем им та вода, я и не знал, пока на следующий день эти фигуры снежные недалеко от одного из корпусов не увидал.