Ледяной палач

Алексей, когда вы сможете привезти нам документы и бутылку?

– Да хоть сегодня, – ответил парень. – Сейчас загляну к маме, спрошу, как она себя чувствует, и поеду домой. От ее квартиры у меня тоже есть ключи.

– Тогда так и сделаем. Вы знаете, где находится городской отдел уголовного розыска?

– Найду, – улыбнулся и кивнул Тихорецкий.

– Спросите у дежурного внизу, где кабинет Рената Сладкова. Мы его предупредим, что вы должны прийти, и он вас проведет.

– Что ж, Алексей, тогда расходимся и встречаемся уже в управлении, – подал руку молодому человеку Лев Иванович, проводив его до дверей палаты.

 – Все, едем, одевайся, – повернулся он к Крячко и добавил, довольный: – Если все будет такими темпами и дальше развиваться, то ночевать сегодня будем уже дома.

– Лев Иванович Гуров собственной персоной! – В кабинет Рената Сладкова вошел, а вернее, его ввели в наручниках, мужчина лет под сорок с внешностью потертого временем мачо. – Впрочем, для меня в этой встрече нет ничего удивительного, – натянуто улыбнулся он Гурову, сидевшему за столом.

– Судя по вашим словам, Москвин, вы даже ожидали нашу с вами встречу, – спокойно ответил Лев Иванович на реплику задержанного. – Получается, что ваши выкрутасы со снежными фигурами – это послание мне?

– Вы, как всегда, догадливы, – теперь уже хмуро ответил Москвин.

– Я не гадалка, чтобы гадать, – устало вздохнул Гуров. – Если бы я гадал, то сидел бы сейчас не в этом кабинете, а где-нибудь в… я не знаю, гадальном салоне, что ли.

А раз мы с вами все-таки встретились, то можно сказать, что не за счет моих гаданий. Скажите, зачем все-таки были такие сложности с изготовлением Щелкунчика и Русалочки, с вывозом их в Суздаль? Вы ведь понимаете, что если бы у меня не было веских доказательств для вашего ареста, то вы бы сейчас напротив меня не сидели… Поэтому единственный вопрос, который меня весьма интересует, – для чего все это было затеяно?

– Ну, скажем так, я решил соединить полезное с приятным, – цинично усмехнулся Москвин.

 – Насколько вы помните, я учился на скульптора. Скульптуры – это моя, так сказать, страсть, хобби. Кстати, у меня после выхода из заключения появилось еще одно увлечение…

– Да? И какое это? Убивать дантистов и молоденьких девушек? – саркастически поинтересовался Лев Иванович.

– Ну все вам, мусорам неотесанным, нужно испортить своими, как вы думаете, остроумными вопросами, – поморщился Артур Викторович.