Ледяной палач

 – Это местный бомж по фамилии Ломоносов. Ой нет, это его кличка. А фамилия у него Трепачов Михаил Васильевич.

– Он что, такой же умный, как его полный тезка? – хмыкнул Лев Иванович и, опершись на локоть, привстал. – Что он говорит? Только коротко, а то у нас тут все спят.

– Ломоносов он не от большого ума, а потому, что нос у него сломан и имя-отчество совпадает с реальным Ломоносовым. Он бутылки и банки на площади каждую ночь собирает. Это, так сказать, его законный участок. Мне сегодня не спалось, вот я и подумал: дай-ка еще раз на площадь смотаюсь и вокруг елочки порыскаю.

Вдруг какие-то улики упустили.

– Пинкертон, – тихонько хмыкнул себе под нос Гуров.

– Что вы сказали? – не понял Варежкин.

– Нет, ничего, – прошептал Лев Иванович и улыбнулся, подивившись такому хорошему слуху капитана. – Рассказывай дальше.

– Ага. Пришел на площадь, смотрю, а там наш маргинал бродит и в урны заглядывает. Я – к нему. Сигаретками угостил, сотенную дал, разговорил его, короче…

– Вот короче и говори, – напомнил ему Лев Иванович.

– Он мне и рассказал, что в тот день, то есть в ночь с третьего на четвертое число, он, как обычно, совершал обход своих владений. И тут к центральной елке подъезжает техника – автокран и грузовик. Точнее, самосвал. Водители вышли и стоят, кого-то ждут. Закурили. Наш Михайло Васильевич и подошел к ним, чтобы сигарет выклянчить, а может, даже и денег на выпивку. Значит, подошел и даже курево выпросил, но тут к ним два типа подкатили. Один – невысокий и полный, а второй – высокий и худой.

И они нашего Ломоносова гнать начали. Нечего, мол, тут шляться, мешаешь людям работать. Который худой – так даже пытался ему пинка поддать. Но поскользнулся и упал, и так разозлился, что, вскочив, стал наступать на бомжа с кулаками. Тот и отошел от них от греха подальше.

– Но я так понял, что недалеко отошел…

– Недалеко. Отошел, значит, и стал наблюдать, как они фигуры разгружают. Потом те, что пешком на площадь пришли, с водителями рассчитались и собрались уходить.

Но тут длинный увидел Ломоносова и маленькому на него показал. И что-то стал говорить. Маленький сначала рукой махнул и хотел уйти, но потом повернулся и к Ломоносову подошел. Тот думал, что бить будут, но толстяк ему деньги в руку сунул, целую тысячу, и сказал: «Ты нас тут не видел, понял?»

– Ага, похоже, что тысячи за молчание твоему Ломоносову оказалось маловато, раз он так легко все вспомнил и с тобой поделился, – усмехнулся Гуров.