Строит из себя ангела, которого все в этом доме обижают. И для кого единственный свет в оконце – абсолютно посторонняя девушка, что всего лишь работает у нас. Временно.
Казалось бы, какое Алене дело до приставучего мальчишки? Если ее даже деньги не убедили…
– Хорошо, – вдруг сдается она, чем сильно меня удивляет. Настолько, что я теряю дар речи. Молча наблюдаю, как будут разворачиваться события.
– Пообещай, – Ромка берет ее на «слабо». И я догадываюсь, почему. С трудом сдерживаю смешок, чтобы не рассекретить нас раньше времени.
– Да клянусь, – поспешно отзывается доверчивая Алена и по-хозяйски следует к холодильнику. Приятно смотреть. Если не внешностью, так кулинарными способностями мужика возьмет. Тоже неплохо. – Но только на полчасика! Сейчас приготовлю что-нибудь быстренько. В крайнем случае, омлет, – покосившись на меня, требовательно выдает: – Яйца-то у вас хотя бы есть?"
"Изгибаю бровь от странного вопроса, не сразу понимая, чего она хочет. А когда сквозь «муку» на лице проступает румянец, я проглатываю дикий хохот.
– С утра вроде были, – отвечаю так же неоднозначно. Вгоняю скромняжку в краску.
Нет, все-таки не зря мы ее с Ромкой на обед оставили. Скучно точно не будет. Усмехнувшись, сажусь за стол, вальяжно развалившись на стуле и широко разведя колени. Так удобнее наблюдать за действиями нашей невольной поварихи.
– Рада за вас, – бурчит язвительно и распахивает холодильник.
Мы с сыном переглядывается, осознавая, что это провал.
Потому что полки ломятся от блюд. Бабуля перестаралась с готовкой, а мы всю ее ""гуманитарную помощь"" без разбора запихнули в холодильник, забив его под завязку. Одно неловкое движение – и Алену завалит едой.
– Не забывай, что ты поклялась, – расплывается в улыбке Ромка, когда обманутая «домовиха» поджигает нас обоих взглядом.
Рассматриваю ее глаза. Зеленые. Прищуренные. С танцующими джигу дьяволятами в глубине.
Дежавю. Опять.
Третья волна. Что за черт?!
– Бедные голодающие! А это восковые муляжи, наверное? – с сарказмом цедит Алена и берет из пакета пирожок.
Сосредоточие вредных углеводов и убийцу фигуры, как называет выпечку Маринка. – Надо же, как настоящий, – демонстративно крутит в руках.
Белоснежные зубки смыкаются на булочке, откусывают румяный край. Темно-красная капелька вишневого варенья застывает на пухлой нижней губе буквально на секунду, и ее аккуратно слизывает проворный язычок.
