Лихорадка в крови

И Виллему знала, что оно уймется только, когда Доминик будет принадлежать ей. И пусть хоть весь мир станет у нее на пути, она добьется своего!

— Если речь идет о судьбе государства, я готов следовать за вами немедленно, — ответил Доминик пастору.

Ему очень не хотелось оставлять Виллему наедине с Йенсом. Хотя он полагался на порядочность этого преданного малого, которого, к тому же, донимала боль в ноге.

— Ты скоро вернешься? — с тоской спросила Виллему.

Доминик с благодарностью взглянул на нее. В ее голосе он уловил страх.

Ему хотелось быть рядом с нею, спать подле нее, как тогда в ущелье, защищать ее.

— Очень сожалею, — пастор повернулся к Виллему. — Наше дело потребует времени, он чрезвычайно сложное. Но к полуночи ваш спутник непременно вернется.

«А девка-то вблизи еще краше, — ухмыляясь, думал Лилле-Йон, переодетый в пасторское облачение, которое он украл в ризнице. Кого они хотели обмануть этим мужским платьем? И почему у нее короткие волосы? Сбежала из тюрьмы? Или сама их отрезала, чтобы было легче сойти за солдата? Вряд ли, баба скорее умрет, чем окорнает себя по доброй воле.

Но я буду не я, если не овладею этой кралей! Только сперва нужно с этими двумя разделаться. А глазища у нее какие! Ровно у кошки, сроду таких не видывал. А курьер-то глазами на нее похож.

— Простите, господа, но вы, случайно, не родственники? — елейным голосом спросил Лилле-Йон.

— Мы двоюродные братья, — ответил Доминик.

— Однако не слишком ли молод ваш брат для военной службы?

— Молод, конечно. Но я его опекун и единственный из родных, кто у него есть на свете, — коротко объяснил Доминик.

 — Так я готов идти с вами.

Он быстро встал, расплатился с хозяином и приказал Виллему и Йенсу сейчас же отправляться спать. На душе у него было тяжело.

Неужели он не доверяет Виллему? Ведь он видел, что она может постоять за себя.

Йенс медленно готовил себе постель — соломенный тюфяк и овчину, чтобы укрыться. В комнате стояла одна широкая кровать, они собирались спать на ней втроем. Доминик должен был лечь посередине.

Но он ушел, и расстояние между Йенсом и Виллему оказалось не слишком большим.

Кроме кровати, в доме стоял кособокий стол со скамьей, из стены торчало несколько крюков для платья. Незастекленное окно было прикрыто ставней.

Однако после зловещего ущелья дом показался им дворцом.

С тяжелым вздохом, вызванным многими причинами. Йенс улегся на постель.

Виллему, напротив, восстановила после ужина силы и почувствовала, как к ней вернулись ее прежние желания.