Лихорадка в крови

Ей надоело разыгрывать мужчину, она чувствовала себя женщиной до кончиков ногтей.

В прачечной постоялого двора она сняла с себя грязную драгунскую форму. Начисто вымыла волосы и вернулась в маленький домик. Там она достала из своего дорожного мешка платье.

Господи, до чего же оно было мятое! Виллему повесила его и стала разглаживать руками, но это не помогало. Ничего, отвисится, решила она.

В длинной нижней рубахе Виллему подошла к кровати и осторожно прилегла на свою половину. Когда Доминик вернется, он найдет ее чистой, благоухающей и женственной!

Йенса она не боялась.

Он скромный и питает к ней глубокое уважение. К тому же он смертельно устал и намучился со своей ногой.

От нетерпения Виллему никак не могла заснуть. Когда же вернется Доминик? Она до сих пор ощущала его волнующую близость, от этого чувства у нее пылало все тело, по коже бегали мурашки. Пламя, которое погнало ее за Домиником из Дании в Швецию, сжигало ее сильнее, чем когда-либо. Скоро, уже совсем скоро он будет здесь!

Но на душе у Виллему было тревожно.

Этот пастор не внушал ей доверия… Такой почтительный, смиренный, но было в нем что-то такое, что вызывало у нее беспокойство.

Рядом послышался приглушенный плач. Виллему повернула голову.

— Йенс, не горюй, довольно, им сейчас хорошо, пойми это. Что ждало Фольке дома, в Эльмхульте? Действительность имела бы мало общего с его мечтой. А Кристоффер? Он, бедняга, был слишком тщеславен: у него не хватило бы способностей и упорства, чтобы удовлетворить свое тщеславие. Да и Ёте, сколько девичьих жизней он бы еще разбил, останься он жив?

Виллему пыталась быть рассудительной, хотя ей и самой было жаль погибших товарищей.

Но Йене нуждался в утешении. Он был слишком простой человек и открыто выражал свои чувства.

— Дело не в них, фрекен Виллему, — всхлипнул Йенс.

— Этого я не могу вам сказать.

К горлу у него подступали рыдания. Виллему быстро повернулась к нему.

— Не глупи. Я очень многое могу понять. Забудь о том, что я женщина, и рассказывай!

Это развязало Йенсу язык.

— Вот этого я как раз и не могу забыть! Вот в чем вся беда-то!

— Да потому что вы женщина. У меня еще ни разу не было женщины, а теперь от любви к вам у меня всю плоть ломит, мочи нет терпеть.

Виллему с трудом удержалась от смеха, до того простодушно он выражал свои чувства.

— Бедняга, — проговорила она.

Йенс пытался в темноте заглянуть ей в глаза.

— А может, можно?.. Да нет, что я такое говорю, я и сам знаю, что нельзя…

— Мне нужна женщина, фрекен Виллему.