— Ники, ты поняла, что я тебе сказал? Я никогда не отпущу тебя!
— Пойди смой с себя запах этих проклятых шлюх, Рим, — ответила я не оборачиваясь. — И сожги на хрен эту одежду. И имей в виду — коснешься еще хоть раз кого-то, кроме меня, и я исчезну так быстро, что ты и вздохнуть не успеешь. И никогда к тебе не вернусь, хоть умри ты на моем пороге. И твоя сила тебе не поможет!
Я включила воду и забралась в еще пустую ванну, чувствуя, как прибывающая горячая вода расслабляет сведенные напряжением мышцы и успокаивает легкое жжение между ног.
Рим появился через некоторое время. Он явно принял душ на втором этаже и был обнаженным и мокрым. Забравшись ко мне в ванную, он притянул меня к своей груди и обхватил руками, словно заключая в клетку. Я молча откинулась на его тело и закрыла глаза, позволяя сознанию ускользнуть от меня.
Глава 17
Утро пришло с назойливым звуком мелодии телефона Риммана. Я лежала, буквально оплетенная мощным телом.
— Рим, тебе звонят, — пихнула его я и попыталась выбраться из западни сильных рук и ног.
— Пошли они все! — Римман подтянул меня обратно, подминая под себя и толкаясь в бедро утренней эрекцией. — Мы сегодня вообще отсюда не выйдем.
Римман терся об меня с закрытыми глазами и издавал звуки, очень похожие на мурлыканье. Рассеянная улыбка блуждала по его расслабленному лицу и пробуждала во мне странное смятение. Я все еще злилась на него, а перепады его настроения приводили меня в недоумение и смятение, но сопротивляться его немыслимому обаянию прямо сейчас, когда он был таким мягким и сосредоточенным на мне, было невозможно.
Честно сказать, мне больше всего хотелось гостеприимно раздвинуть перед ним бедра и снова забыть весь мир с его проблемами, очутившись в центре только нашей замкнутой Вселенной, наполненной ощущениями, запахами и звуками, взрывающими мозг.
Но я точно знала, что как только вернусь из этого полета, все вопросы атакуют меня с новой силой, причиняя все больше боли. Я, может, и совершенно неопытна в отношениях, но прекрасно понимаю, что слова, сказанные мужчиной в пылу страсти, когда его тело еще не остыло от наслаждения, нельзя назвать адекватными.
Ведь я сама бы пообещала Риму все, что угодно, когда он доводил меня до той сладкой и болезненной невменяемости.
— Это не тебе решать, — огрызнулась я. — Отпусти, мне в туалет нужно.
Римман разжал объятья, и я сползла с кровати. Но он тут же поднялся и пошёл за мною следом, словно привязанный.
