Его плоть на моем животе — твердая и раскаленная — истекает влагой. Мои легкие уже до предела наполнены запахом его вожделения, мой мозг почти в нирване от предвкушения и дикого мандража. И все, чего я сейчас на самом деле хочу, это быть наполненной им изнутри, чтобы мои ощущения стали окончательными и совершенными. Я решаюсь сделать движение бедрами, создавая такое желанное сейчас трение.
Римман яростно рычит на меня и вжимает меня в постель так сильно, что я оказываюсь обездвиженной, а его пульсирующий член вдавливается в мой живот и лобок до боли, заставляя вскрикнуть.
— Я не остановлюсь, слышишь, Ники? Даже если будешь умолять! Ты это понимаешь?
— Да, — и я целую его снова."
"— Когда я возьму тебя, то этого будет уже не изменить. Ты навсегда станешь моей. Даже если позволишь коснуться себя другому мужчине, то все равно он всегда будет лишь посягать на мою территорию. Ты понимаешь?
— Да, — я вцепилась в волосы Риммана и притянула его к себе для жадного поцелуя.
Все, что будет сказано и сделано этой ночью, растает с наступлением утра. Римман не любит меня. Я не нужна ему. Но он сейчас очень нужен мне. Я нуждаюсь в его тепле, в забытьи, что может дать мне только он. И сейчас я куплю это тепло любой ценой.
Я знаю, что Волки никогда не отступят. Они все равно достанут меня рано или поздно. Все, что остается мне, это просто какое-то время для того, чтобы жить. Я могу его потратить на страх и агонию.
Но могу начать жить в полную силу без оглядки на будущее и без опасения причинить кому-то боль и разочарование. Это моё время, сколько бы его ни осталось, и я хочу, чтобы было так.
Римман вливает в поцелуй всю жажду, которой, наконец, дает волю.
— Плевать на причины… — задыхаясь, бормочет он и обрушивает на моё тело целое море обжигающих ласк, в котором я тону и захлёбываюсь.
Римман так безжалостен, он не пропускает на моем теле ни одного сантиметра, словно задался целью сжёчь всю мою кожу без остатка своим пылающим ртом.
Все мои попытки ласкать его в ответ он пресекает, прижимая мои руки к матрасу.
— Лежи, Ники, это моя ночь, — рыкнул он на меня.
Я отдала себя в его власть и позволила сознанию просто следовать туда, куда он вел меня опять и опять. Во мне сейчас нет пределов и запретов, Римман стер их без остатка, как и разделяющую нас грань.
