Их лобовое стекло покрылось аккуратными дырками и сеткой из трещин. Машина остановилась. Из пробитого радиатора шёл белый пар. Судя по всему, во-второй машине ехали более осторожные мальчики и они решили больше не делать глупостей.
Ещё через несколько километров на связь вышла охрана городка. Они предупредили, чтобы мы не сходили с ума и не начали стрелять увидев джип с пулемётом. Надо понимать, что прецеденты уже были и мирным ребятам совсем не улыбается подставлять свои головы под пули бешеных путешественников.
Встретили нас на окраине посёлка. Встреча была очень настороженной. Джип с пулемётом на турели и четверо бойцом из числа «охраны правопорядка». Как выяснилось позже — помощники местного шерифа.
Городок был совсем свежий. Свежий — по определению Джека Чамберса. По внешнему виду, он напоминал те многочисленные посёлки, времён освоения дикого запада. Они росли как грибы после дождя. Появлялись и исчезали, оставляя после себя развалины. Деревянные дома, с пустыми глазницами окон, развалившиеся ограды из жердей и обширные кладбища, где мирно лежали поселенцы всех возрастов и вероисповеданий.
Одна единственная улица, вдоль которой вытянулись десяток с небольшим домов. Дома деревянные. В начале улицы, в южной части городка, высились скелеты новых построек. Здесь мы остановились. К Чамберсу подошёл шериф. У него даже звезда сверкала на жилете. Они о чём-то поговорили, а потом Джек дал нам отмашку продолжать движение к центру поселения.
Я вылез из джипа и пошёл рядом, осматривая окрестности.
Судя по настороженным лицам, мирным этот посёлок не назовёшь. Все люди ходят с оружием. Приветливо кивают, но не более того. Судя по блокпосту, расположенному на окраине, стреляют в этих местах часто.
Неподалёку от дороги, строился новый дом. Пока что был собран только каркас. Несколько человек сидели на крыше. Слышался мирный стук молотков. Рядом с домом стояло несколько человек. Один из них, в широкополой техасской шляпе и тёмных солнечных очках показался мне смутно знакомым.
Где-то я уже видел этого невысокого худощавого мужчину. Высоко закатанные рукава рубашки открывают крепкие загорелые руки. На предплечье белеет шрам от пулевого ранения. Одна рука привычно лежит на широком поясе, с двумя кожаными кобурами. Два револьвера. Просто ковбой какой-то. Другая рука придерживает снайперскую винтовку, закинутую на плечо. Такой же семисотый ремингтон, как и у меня.
— Раздери меня дьявол, сэр! Мистер Нардин, — он приветливо взмахнул рукой.
