Я устал, пусть моя нора и залита утренним солнцем. Наверное, то, что я могу с ним заснуть, имеет очень большое значение, но ночью мы делали и много других вещей, которые не были сном.
Мне приходится напомнить себе, что мы уже занимались сексом. Я возбуждаюсь от одной только мысли об этом, но презервативы… я даже не знаю.
– Просто на всякий случай, – пожимает плечами Мики.
Мне любопытно, что еще он принес, и я просматриваю остальные покупки. Там хлеб, ветчина и какие-то листья, запечатанные в пакет.
– Подумал, что можно было бы сделать сэндвичи, – объясняет он с какой-то натужной небрежностью, словно пытаясь относиться легко к чему-то, что вызывает у него совершенно противоположные чувства.
Я умираю от голода, а Мики при мне точно не ел, так что, когда это было в последний раз, я не знаю. С сэндвичами он придумал отлично. Кивнув, я разрываю пакет с хлебом с таким рвением, что куски разлетаются по полу. Но зато это смешит Мики.
Мы кипятим воду для ванны и делаем пару впечатляющих сэндвичей, которые выглядят в миллион раз лучше моих обычных консервов.
Через пару часов моя нора наполнена паром и густым, головокружительным ароматом роз.
– Кажется, я перенесся на небеса, – мягко бормочет Мики.
Мы в ванне, Мики лежит на мне, спина прижата к моей груди, и я должен с ним согласиться.
С искорками в кончиках пальцев я убираю с его лба влажную прядку волос.
Мики склоняет голову набок.
– Поцелуй меня, – шепчет он, закрывая глаза, и содрогается, когда я провожу по его губам языком.
Мой член возбужден. Мики вытянул его себе между ног, чтобы наша плоть была рядом. Когда пару минут назад он трогал нас вместе, я так возбудился, что чуть было не кончил, поэтому теперь он не трогает нас, а держит меня за руки и лишь иногда приподнимает бедра, чтобы ощутить, как мы скользим друг против друга.
Я не уверен, как это можно классифицировать – как секс, интимность или что-то еще. Я только знаю, что это лучше всего на свете.
