Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

И наотрез отказался уходить с начальником службы безопасности, когда тот принес из машины приличного размера чемоданчик на колесиках.

— Цыц, мелочь! — грозно шикнула на него неформалка, но и это не помогло. Под тихий смех «крокодила», как продолжила величать его Неаполь, мы приступили к повторным уговорам, но Стасик покидать нас отказался категорически. В конце концов, витиевато ругнувшись на мелкое поколение, стилист заставила меня покрутиться, тщательно осмотрела со всех сторон, бесцеремонно прощупала в самых стратегических местах, и даже покопалась в волосах.

После чего, уточнив, какие вещи у меня есть, просто выгнала из комнаты вместе с хихикающим мальчиком.

Тихо качая головой, я отвела его вниз, покушать. И должна признать, так быстро этот вредный киндер еще не ел никогда! У меня же, наверное, от волнения, кусок в горло не лез. Я ограничилась лишь чашкой чая, которую тянула под насмешливым взглядом повара Тимофея и его супруги.

И да, они понятия не имели, кто такая бабайка… однако прекрасно знали в лицо гостью, разворачивающую наверху бурную деятельность.

Вот нужно было заранее спросить у Стасика, кого он имеет ввиду! Хотя, я спрашивала — этот поросенок только хихикал в ответ, отказываясь сплетничать подробнее.

Впрочем, что бы это изменило?

Едва йогурт с булкой был умят за обе щеки, маленький метеор тут же бросила наверх, я едва успела зацепить его перед забегом по лестнице. Поднимались мы уже вместе, хотя шило в одном месте явно мешало кое-кому идти пешком. Отчасти я понимала его нетерпение, но сама шла, если как не на эшафот, то точно что-то около того.

Меняться было страшно, меняться благодаря рукам такой неординарной девушки — вдвойне.

В какой-то момент я уже думала пойти на попятную, но в комнате меня уже ждали разложенные инструменты: хищно поблескивали ножницы, красноречиво щерились зубами самые разные расчески, матово и угрожающе блестел фен, жутко молчала лежащая на краю стола плойка…

И посреди всего этого царства, с видом отпетой ведьмы, помешивая в мисочке краску для волос, будто это колдовское зелье, довольно мурлыкала Неаполь.

Отступать явно было поздно, и пришлось мне, набрав в легкие воздуха, как перед прыжком в воду, усаживаться на заботливо подготовленный стул.

Стасик же, довольно потирая ладошки, с самым кровожадным выражением лица, уселся около раскрытого чемодана. Стилист накинул мне на плечи специальную накидку, с щелчком натянул перчатки и, пригрозив ребенку, принялся за дело.