Кто не верит – читай Устав.
Сказано было веско и справедливо. Устроив свару в мирное время, десантники еще имели шанс отделаться каторжными работами или переводом в штрафники. Те же действия в условиях войны рассматривались как мятеж и сознательный подрыв боеготовности. А к мятежникам древний закон «смыть преступление кровью» не применялся. Ненадежный боец, способный перейти с оружием на сторону врага, стоил чересчур дорого, чтобы давать ему такую возможность. Разумнее было его убить.
– Ну, мы влипли…
– Никуда мы не влипли.
Нам просто кранты.
– Вон отсюда! – заорал Вайль. – Все! Немедленно! В казарму!
– Ты это… Полегче, – сказали ему.
Вайль неприятно переменился в лице и поднял лазер. У него был тяжелый «маузер-500», способный одним импульсом превратить человека в пережаренный бифштекс.
– Не командуй здесь, – неожиданно для себя произнес Эндрю. – Ты в ходовой рубке, сержант.
Вайль моментально перевел выхлоп лазера на него.
– К Земле! – хрипло приказал он.
– На хрена? – поинтересовались сзади. – Там же зенитки.
– Не везде. Есть зоны, которые не прикрыты. Сбросимся над Южной Америкой.
– Может, сразу над Южным полюсом?"
"– Я сказал – над Южной Америкой. Там должна быть растительность, значит, будет что пожрать. Искать нас там не станут. Бабы есть, нормально заживем. К Земле, лейтенант!
– Дело говорит, – признали сзади. – Слышь, летёха, гони домой!
– Эй, Банни! – позвал Эндрю, стараясь не обращать внимания на упирающийся в живот ствол. – А куда вы навигаторов подевали?
– Ты что, не понял? – удивился Банни.
– Ты же один, лейтенант. Никого больше из ваших не осталось. У нас и своих-то офицеров нет. Был полкан, так ведь и тот застрелился. Слушай, на самом деле, что бы нам под шумок не свалить к Земле? Ты-то вообще ничем не рискуешь. Мы же тебя, считай, заставили.
Эндрю неспешно оглядел собравшихся. Глаза у десантников так и горели надеждой. Им действительно некуда было деваться. На Марс они явно не хотели – сказывалось впитанное с детства недоверие к «красножопым». Да и накрыли бы их марсиане ракетным ударом раньше, чем мятежный полк успел бы поднять белый флаг.
А засесть где-нибудь на Земле, в относительно чистом месте, означало возможность хотя бы еще немного пожить. Они натворили дел, а теперь не хотели отвечать. Это Вернеру не понравилось еще больше. Несмотря на всю свою природную самостоятельность, он был в первую очередь приучен рассчитывать последствия любого самовольного поступка. Как все астронавты, он считал минимум на три хода вперед.
