А эти троглодиты сами загнали себя в ловушку.
«Ох, заплатите вы мне за Дженни, – подумал Эндрю. – И за тупость свою, и за трусость заплатите. Я вам устрою Южную Америку».
– Откровенно говоря, – сказал Эндрю, – мне что к Земле, что к альфе Центавра. Вы будете смеяться, ребята, но я не умею водить корабли.
Ребята на самом деле недоверчиво рассмеялись. Все, кроме Вайля.
– Застрелю, – деловито пообещал он.
– Я серьезно, – вздохнул Эндрю. – Я могу запустить двигатели на разгон или торможение. Но в навигации не смыслю ни хрена.
Вайль молча отложил лазер в сторону и достал нож.
– Я даже не сумею поставить «Декард» на орбиту Марса, – продолжал Эндрю. – Вы, господа, не того пожалели. Навигаторов беречь надо было. А теперь у вас одна дорога, – он ткнул пальцем в Марс на экране. – Туда.
– А еще русский, – обиженно заметили в толпе.
– Это он нам за своих мстит.
– Чего за своих, они же его бабу убили…
– Значит, просто сволочь. Эй, лейтенант, кончай шутить, мы же тебя на куски порежем!
– Погодите! – сказал Банни.
– Лейтенант, ты это серьезно?
– А какой мне смысл врать… – честно признался Эндрю, глядя на монитор. Диагностика показывала, что ходовая часть в порядке, но очень сильно побиты коммуникации. Ходовая рубка, нервный центр корабля, была фактически отрезана от двигателей. Видимо, кто-то неосторожным выстрелом разбил переборку и порезал кабели, идущие в разгруженной зоне. Теперь управлять «Декардом» можно было только с резервного процессора в корме. Но для этого его нужно было, как минимум, запустить.
А вот команда автопилота, которую реактор запомнил в своем буфере, активировала тягу через час с небольшим. «Декард» заходил на цель.
– Тебе есть смысл врать, – сказал Вайль. – Ты астронавт, ты офицер… Ты бы хоть за рожей своей брезгливой последил. Хочешь нас загнать под удар красножопых? Чтобы они нас потом на мясо? Ничего, я тебя сейчас вылечу, – с этими словами он резким движением вонзил нож в предплечье Эндрю. Будто гвоздь забил.
Ткань комбинезона с хрустом треснула.
Эндрю согнулся пополам от боли и застонал.
Вайль дернул нож на себя, вырвал его из руки Эндрю и облизнул кровь с лезвия. Глаза его затуманились.
Эндрю, шипя, зажал рукой неглубокую, но длинную рану.
– Почувствовал? – спросил Вайль. – А теперь я тебе глазик вырежу. Ну-ка, ребята, держите его.
Эндрю прижали к спинке кресла. Вайль не спеша приблизил лезвие к его лицу. На губах Вайля играла кровожадная усмешка. Он явно наслаждался тем, что делал.
