То самое, которое заставит равнодушного представителя закона воспринять меня серьезно. Надеюсь, его заводят не только поножовщина или убийства.
— Преследование. — Я стараюсь звучать твердо.
— От кого? — все так же незаинтересованно спрашивает мент, правда глаза в этот момент все же поднимает.
— От бешеной бабы, желающей вернуть себе гулящего мужа, — чеканю я, глядя на него. — Она караулит меня под окнами, пинает дверь, позорит перед коллегами и пишет гадости моей маме."
"Хотела бы я сказать, что в его взгляде появилась хоть толика любопытства — но хрен там.
Кажется еще чуть-чуть — и этот румяный пончик в форме зевнет мне прямо в лицо.
Я машинально оглядываюсь на женщину с синяком во всю щеку, и неопрятного дрища, по виду напоминающего наркомана. Они-то здесь явно не из-за жалобы на оскорбления. От этой мысли становится грустно и смешно. Олеся бы уже загоготала во весь голос, заявив, что я выгляжу обиженной дочерью олигарха, пришедшей за пособием по безработице.
— Сядьте пока туда, — полицейский кивает в сторону металлических стульев.
— Следователь сейчас к вам подойдет.
Следователь оказывается молодым симпатичным парнем, который любезно приглашает пройти в свой кабинет, и там под диктовку переносит на бумажный бланк все мои увлекательные приключения за последнюю неделю.
— Проверьте, все правильно? — С сочувственной улыбкой он протягивает листок мне. — Может быть, вы пить хотите? У нас здесь душновато.
Я улыбаюсь.
— Нет, благодарю.
Перечитав размашистые строчки, и согласно кивнув, я возвращаю заявление.
— Все верно. Большое спасибо вам. За все.
Парень поднимает брови.
— За все?
— За человечность, — поясняю я, ощущая легкое покалывание в носу. — Я думала, будет унизительно пересказать все это заново. Но благодаря вам, все прошло не так страшно.
— Да мы вообще не страшные ребята, — немного смущенно улыбается он. — Но сразу предупрежу: не факт, что заявление примут. Но вы не отчаивайтесь и продолжайте писать. В течение недели вам придет письменное уведомление о принятом решении.
Еще раз его поблагодарив, я вызываю такси и еду на работу. Там меня ждет новое испытание: встреча с коллегами.
По офисному коридору я иду с гордо поднятой головой, готовясь отразить любой укоризненный взгляд. Даже если весь мир настроен против меня, я выстою. Правда к моменту, как мой зад сливается с офисным креслом, я понимаю, что миру на меня плевать. Укора в глазах коллег нет, как нет ни презрения, ни злорадства.
