И Винсент готов спорить на что угодно, что это были чертежи реквизита для сценических иллюзий. Теперь этот вывод кажется естественным. В одном Рубен оказался прав. Убийца регулярно заглядывал в кафе, чтобы наблюдать за Тувой, и только потом нанес удар.
Даниэль видел убийцу. Может, даже знает, как его зовут.
Винсент снимает со стула жакет, нащупывает в кармане мобильник и выуживает из памяти номер Мины. Он проклинает свою основную работу, разлучившую его со следовательской группой. Они должны найти Даниэля как можно скорее.
Когда один из мужчин замахивается трубой, Даниэль инстинктивно закрывает руками лицо — и совершает ошибку. Удар приходится по предплечьям и крушит сразу обе кости.
Даниэль громко кричит и подается вперед.
Где же Эвелин? Почему не звонит в полицию? Или не видит, что происходит? Может, стоит за окном и боится его открыть?
— Хватит… хватит, — хрипит он. — Я все понял…
Следующий удар приходится в бок — и ломает, по крайней мере, одно ребро. Скорее всего, несколько. Даниэль больше не может кричать, само дыхание причиняет боль.
Даниэль пятится назад, но бежать не может. Похоже, они только входят во вкус. Удары так и сыплются. Нервные окончания перегружены болевыми сигналами, которые мозг не успевает регистрировать. Все, что остается, — сплошное ощущение жжения.
Они должны скоро закончить.
Даниэлю и Эвелин нужно в Париж.
Мужчины делают паузу. Похоже, они развлеклись достаточно. Даниэль не столько проговаривает, сколько представляет себе эту мысль.
Они считают — а потом две трубы одновременно обрушиваются на его коленные чашечки. Даниэль падает, пытается кричать, но не может извлечь из себя ничего, кроме хрипа. Он приземляется на сломанные руки и ударяется лбом в асфальт. Рязряды в миллионы вольт пронизают мозг, а перед глазами вспыхивают белые молнии.
Эвелин кладет руку ему на затылок и целует, так что рот наполняется сигаретным дымом. Тело продолжает пылать, а мужчины делают свое дело теперь в тишине.
Он слышит глухие удары, но боль затаилась и ожидает своего часа.
Освещенное окно Эвелин все еще так близко… Даниэль снова кричит — и слышит хрип. Только б она выглянула, закурила эту чертову сигарету… Но Даниэль знает, что она не станет делать этого без него.
Ее блузка сползает с плеча, и это обещание большего.
Париж. Эвелин. Париж.
Твердый, как камень, ботинок ударяет в живот, и Даниэль замирает в позе эмбриона. Реберные кости еще глубже уходят в легкие.
