Уоррен презрительно фыркнул:
— Почему британское судно бороздит наши воды? И потом, судно подозревается в пиратстве. Так что мы действуем в рамках наших законов.
— В таком случае я тоже."
"Все произошло настолько быстро, что присутствующие оказались словно парализованными. В первую очередь это относилось к Уоррену, который внезапно почувствовал, как невероятно сильные руки сжали ему горло. Уоррена и самого хилым не назовешь, но его пальцы были не в силах разорвать мертвую хватку Джеймса. Клинтон и Дрю также не могли ничего сделать.
А пальцы Джеймса медленно, но верно сжимались.
Лицо Уоррена на глазах багровело. Томасу удалось отыскать какой-то тяжелый предмет, которым он собрался стукнуть Джеймса, но воспользоваться им он не успел. Джорджина повисла сзади на Джеймсе и что есть силы закричала ему в ухо:
— Джеймс, прошу тебя, ведь он мой брат!
И Джеймс отпустил Уоррена.
Клинтон и Дрю подхватили сползающего на пол Уоррена. Они довели его до ближайшего стула, осмотрели шею и решили, что никаких повреждений нет.
В легкие Уоррена стал поступать воздух, и он закашлялся.
Джорджина сползла со спины Джеймса, потрясенная разыгравшейся сценой. Гнев ее еще не улегся, но, когда Джеймс повернул к ней лицо, она увидела, что он все еще пребывает в бешенстве.
— Да я мог бы в две секунды сломать его чертову шею! Ты это знаешь?
Она сжалась под его взглядом.
— Да, я… знаю.
Джеймс бросил на нее свирепый взгляд, и она подумала, что он излил отнюдь не весь гнев на Уоррена, что этого гнева еще хватит на всех, в том числе и на нее.
Это было видно и по тому, какие молнии метали его глаза и как было напряжено все его тело.
И вдруг спустя всего лишь несколько секунд Джеймс ошеломил и Джорджину, и всех присутствующих в комнате, прорычав:
— Давайте, ведите побыстрее сюда священника, пока я не передумал.
Потребовалось менее пяти минут, чтобы найти его преподобие Тила, который был в числе приглашенных на праздничный вечер. И не успев опомниться, Джорджина оказалась замужем за Джеймсом Мэлори, виконтом из Райдинга, отставным пиратом и еще Бог весть кем.
Она несколько по-иному представляла себе собственную свадьбу, когда терпеливо ожидала возвращения Малкольма. Терпеливо? Нет, сейчас она поняла, что это было не терпение, а просто равнодушие. А вот сейчас среди собравшихся в этой комнате равнодушных не было.
Джеймс уступил и сделал это с каким-то злым изяществом. Во время церемонии он демонстрировал негодование и ярость — не самые подходящие для свадьбы эмоции.
