Я шумно выдыхаю, когда он тесно обхватывает вершины и поглаживает соски шершавыми подушечками.
На мгновение я забываю, о чем мы говорили, и плавлюсь от терпкой изощренной ласки. Север опускается передо мной на колени и находит губами мои губы, сладко целует, проникая языком в рот, и разнузданно толкается глубже. Я послушно принимаю его, распахивая рот шире, и постанываю.
Невозможно...
Он делает что-то немыслимое со мной.
Мое тело напрягается от предвкушения, я могу представить яркую алую ленту, которая натягивается до предела и скручивается, снова и снова, оборот за оборотом — это Север завязывает узелки на моей чувствительности.
Он водит длинными пальцами по моему телу, поглаживает и приручает. А мне так хорошо, что кажется, что я могу целоваться с ним вечность.
— Тебе хорошо?
— Ты еще спрашиваешь? — я прикусываю его нижнюю губу и легонько оттягиваю ее, забавляясь, за что тут же получают по заслугам, Север жестко раскатывает мой сосок между пальцев. — Боже… Хватит, Север, — прошу его, а сама трусь лицом об его шею, как сумасшедшая.
— Мы должны снять с тебя рубашку, это не обсуждается. Даже не думай, тебе не удастся остаться в ней навечно.
Я нахожу последние силы и хватаю его запястья, не позволяя делать с моим телом всё, что ему захочется. Я пытаюсь изобразить решительный взгляд, но Север по-прежнему смотрит на меня, как на маленькую девочку, так что я оставляю эту затею. Вместо этого направляю его пальцы к его же рубашке.
— Черт, ты была права! — неожиданно вспыхивает Север, бросая взгляд мне за спину.
— Я немного переборщил.
Я оборачиваюсь и замечаю огромное белоснежное облако, которое уже наползает на борт ванны и грозит заполнить всё вокруг. Север быстро поднимается на ноги и выключает воду, а потом столь же резким рывком возвращается ко мне. Я не успеваю понять, что он задумал, как взмываю вверх, а потом на его сильных руках опускаюсь в самую гущу. Я успеваю не то что испугаться, а схватить дозу адреналина от внезапности, и вскрикиваю тонким голоском.
— Нет, нет! — зачем-то кричу, хотя уже накрыта пенной почти по самую макушку. — Север!"
"Он сдувает с моего лица воздушные хлопья и заливается совершенно счастливым мальчишеским смехом. Он доволен, как бывают довольны только залюбленные коты, и беззастенчиво издевается над бедной женщиной. Я отвечаю ему тем же и вскидываю руки, чтобы пена вместе с водой попала и на него.
— Все, все, сдаюсь! — кричит он.
