— Черт, я пошутил, Север.
— Ты хочешь, чтобы она смотрела? — Север произносит вопрос с едва скрываемым презрением.
— Я хочу, чтобы ты был сговорчивым. Мы и так потеряли уйму времени, пока искали тебя, с меня хватит. Я пойду самым тупым и коротким путем, быстро выдрессирую тебя и предложу сделку на моих условиях.
Уваров снимает с плеч пиджак и бросает его на пол, потом смотрит на наручные часы и недовольно хмурится.
— Десять секунд, Север.
Я не успеваю выдохнуть, как Север оказывается со мной лицом к лицу.
— Юля…
— Нет, пожалуйста.
— Пройди к той стене, — Север указывает в сторону окна. — Не упрямься, малышка. Не время.
Сбоку скрипят мужские ботинки. Я морщусь от противного угрожающего звука и чувствую резкий толчок, Север уговаривает меня силой и грубо встряхивает в руках.
— Юля!
Его окрик действует. Я на автомате разворачиваюсь и быстрым шагом бреду туда, куда он приказал. Север остается у меня за спиной, и первый удар я слышу, а не вижу. Но в следующую секунду я порывисто оборачиваюсь и вижу, как он отталкивает от себя первого охранника, на помощь которому уже подходят еще двое.
Глава 20
Север один против троих мужиков. Высоких, массивных и явно зарабатывающих на жизнь кулаками. Их главный остается в стороне, он тоже делает шаг к стене и становится безучастным наблюдателем. Мне же за эту чертову стенку приходится цепляться, чтобы не сползти на пол. Я зажмуриваюсь, пугаясь очередного хлесткого удара, что разрезает воздух и кажется тяжелым, как молот, но заставляю себя открывать глаза.
Смотреть на Севера и молиться за него. Он не успевает реагировать на все выпады, пропускает удары в корпус и начинает рычать как хищное животное. На это больно смотреть, сердце бьется у горла, а перед глазами мутная пелена из выступивших слез.
Кристальная жестокость…
Прямо здесь. Я не готова к ней и повторяю про себя слова Севера, чтобы я оставалась в стороне и не старалась помочь ему. Я сама понимаю, что не могу ничего сделать, но после каждого тычка хочется кинуться и обнять его, закрыть, черт возьми!
— Ах ты, сука! — кричит один из охранников, стирая кровь с разбитой губы.
— Огрызаешься, мразь?
— Вломите ему по хребту, он сразу успокоится, — задумчиво бросает Уваров. — У него старая травма там.
— Боже, не надо! — я все-таки делаю шаг к мужчинам, хотя все рефлексы зовут назад.
Мужское лютое мельтешение подсказывает, что женщине там делать нечего. Сомнут и не заметят.
— Пожалуйста…
Я осекаюсь, когда Север хрипло вскрикивает.
