— Моя Милана… моя синеглазая девчонка…
Одним движением я усадил её на себя, раздвинул её бёдра и проник в неё. Резко, как делал всегда, одним мощным толчком, снова и снова доказывая — она моя и только моя. Вскрикнув, она запрокинула голову и тут же начала двигаться. Быстро и нетерпеливо, словно сама только и ждала этого. Постанывая, кусала губы и на выдохе произносила моё имя. Ни одна женщина никогда не произносила так моё имя: словно в звуке его заключалась сама суть жизни.
— Вандор… Вандор… Мой Вандор.
Через несколько минут мы, совершенно выжатые, мокрые и обессиленные, лежали на огромной кровати и слушали дыхание друг друга.
Ладонь моя покоилась на её животе, пальцы гладили самый низ, местечко, где начинался лобок. Там, под пальцами, мой ребёнок… Каждый раз, как я думал об этом, в душе появлялся трепет, и этот раз исключением не был. Словно почувствовав это, Милана накрыла мою руку своей.
— Ты мальчика хочешь или девочку? — внезапно спросила она.
— Не знаю… — Я поцеловал её в затылок. — С одной стороны — наследника бы надо, а так… дочку хочу.
Чтобы на тебя похожа была. Такая же красивая и бестолковая.
Мила тут же с возмущением подорвалась, привстала на локотке и гневно уставилась на меня. Я повалил её обратно и принялся щекотать по рёбрам.
— Скажешь, не бестолковая? — усмехнулся я. — Говоришь тебе, говоришь, а ты…
— Ну перестань, — пытаясь увернуться, посмеивалась она. — Перестань, Вандор…
Наклонившись, я поцеловал её и убрал руки. Всмотрелся в её раскрасневшееся лицо и невольно качнул головой.
Хотел поцеловать ещё раз, но телефон на тумбочке внезапно завибрировал.
— Кого там ещё… — с недовольством выдохнул я. Чего-чего, а звонков мне сейчас точно не хотелось. Хотелось одного — обнять Милану и проспать с ней так хотя бы несколько часов.
Однако телефон не умолкал. Дотянувшись до него, я бросил взгляд на дисплей и невольно нахмурился. Уловив перемену моего настроения, Милана тут же спросила:
— Кто звонит?
Но отвечать я ей не спешил. Вместо этого ещё пару секунд смотрел на экран мобильного, решая, как лучше поступить, а потом всё же взял трубку, ибо ответить, как ни крути, было нужно.
— Да, отец, я тебя слушаю, — резко сказал я.
Быстро ему доложили. Впрочем, ничего удивительного — у таких людей, как мой батя, всё схвачено. Вот только и я уже давно не зелёный юнец. Так что, отец, придётся тебе со мной считаться. Непременно придётся. И с выбором моим — тоже. Потому что от своей синеглазой девчонки я не откажусь. Уже никогда.
=16.
