Стоило посмотреть ему в глаза, я почувствовала себя приколотой к картонке бабочкой. Глаза синие-синие, а этот холод…
Мужчина пренебрежительно осмотрел меня и коротко приказал:
— Встань.
Голос его звучал как будто спокойно, но спокойствие это пугало.
В том, что передо мной отец Вандора, не было не единого сомнения. Схожие черты, схожие интонации… Только этот мужчина был ещё опаснее. Матёрый хищник, готовый свернуть шею своей добычи за один лишь неверный взгляд.
Не чувствуя ног, я поднялась с постели и выпрямилась во весь рост.
Он прищурился, и глаза его блеснули недобрым огнём. Взгляд снова заскользил по мне: по телу, по лицу и рукам.
— Подойди, — всё тем же тоном приказал отец Вандора, и я повиновалась.
Ноги не слушались, дыхание сбивалось. Казалось, этот мужчина способен стереть в порошок, даже не прикасаясь. Я не знала, чего ожидать от него, к чему готовиться. На вид ему было около шестидесяти: чёрные с проседью волосы, жёсткие, даже суровые черты лица, крепкие жилистые руки. Но глаза… Мне казалось, что в глазах Вандора лёд? Нет… Вот он — настоящий стальной холод.
Такой, что немеют внутренности, а губы перестают шевелиться.
Остановившись в полуметре от него, я застыла. Мне хотелось закрыть глаза, хотелось отвернуться, хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы скрыться от этого человека. Но всё, что я могла — стоять и ждать. Жёстко ухватив меня за подбородок, он повернул мою голову боком. По лицу его пробежала мрачная, полная презрения тень. Серёжки… Я поняла, что он рассматривает мои серёжки.
— Я подумаю, что с тобой сделать, — с силой оттолкнув меня, выплюнул он. — Не жди, что тебя ждёт сладкая жизнь.
Я смотрела на него, широко распахнув глаза, и понимала, что трясусь, словно осиновый лист на ветру. Подбородок дрожал, к горлу подступали слёзы. Я знала, что он не шутит, но пугало меня даже не это. Что именно? Вот этого я до конца не понимала. В его глазах я была продажной девкой, не имеющей никакой ценности пустышкой. Я была даже не вещью. Потому что вещи, как правило, не вызывают неприязни.
А я вызывала у него неприязнь и желание раздавить — я это чувствовала. И стоило мне представить, что он прикоснётся ко мне… Всхлипнув, я попятилась от него. Упёрлась в угол шкафа и прижалась к нему спиной. Осмотрев меня в последний раз, отец Вандора чуть заметно хмыкнул, а после вышел из комнаты. Ключ в замке провернулся, а я, чуть живая, доплелась до постели и повалилась на неё. Скомкала угол одеяла и, уткнувшись в него, разрыдалась в голос.
