До кабинета я так и не дошёл — отец сам вышел мне навстречу. Заметив друг друга, мы одновременно остановились. Пару секунд стояли молча, пристально глядя друг на друга, а затем я всё же протянул отцу руку.
— С приездом, — сказал я, пожимая протянутую мне в ответ ладонь.
— Спасибо, — кивнул он и добавил: — Пойдём в кабинет. Нам есть, что обсудить.
Разговор был долгий и по большому счёту бессмысленный. Вернее, смысл-то в нём был: мы обсуждали дела, некоторые изменения в структуре и планы на ближайшее будущее. Обсудили мы так же и подписанный мною не столь давно контракт.
Вот только было все хождением вокруг до около, и оба мы это прекрасно знали. Кружили рядом, словно присматриваясь, но на интересующую нас тему заговаривать не спешили. Наконец я не выдержал:
— Всё это мы могли обсудить и по телефону. Давай уже перейдём к тому, о чём действительно стоит поговорить.
Отец смерил меня тяжёлым взглядом. На его непроницаемом лице не дёрнулся ни один мускул, но я знал, что моя прямолинейность вызывает в нём чувство раздражения.
Переходить от темы к теме стоило лишь тогда, когда это решит он. Но со мной ему приходилось считаться. Времена, когда он мог всецело руководить нашими отношениями давно остались в прошлом, и ему это было известно точно так же, как и мне. И всё же отец выдержал паузу, в течение которой рассматривал меня. Вернее, делал вид, что рассматривает. Эту его черту я тоже знал — посеять в собеседнике чувство неуверенности, выбить из колеи, и лишь затем вступать в схватку.
— Ты понимаешь, что сделал глупость? — наконец спросил он. — У нас с Борисом давние партнерские отно…
— Стоп-стоп, — прервал я его. — А тебя не смущает тот факт, что он устроил засаду, что из-за него погибли мои люди?! — Я ожидал чего-то подобного, но всё равно слова отца хлестнули раздражением и по без того дребезжащим нервам. — Если ты не забыл, это Кондратьев-младший затеял всю эту заварушку.
— Матвей — щенок! — рявкнул он. — Молокосос, у которого в голове опилки вместо мозгов! Но ты-то взрослый мужик! Заварить кашу из-за бабы! Да ладно бы из-за бабы — из-за помоечной девки! Вандор, чтоб тебя!
Я стиснул челюсти.
Не знаю, что злило больше — сам этот разговор, позиция ли отца или его слова о Милане. Умом я понимал, что говорит он по существу, вот только нутро противилось этому. Откинувшись на спинку кресла, я втянул носом воздух и процедил:
— Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.
— Что тебе принадлежит?! — Отец поднялся с места.
