А теперь…
Резко затормозив, я остановил машину возле дома, схватил с пассажирского сиденья пакет и выбрался на жаркий воздух. Даже в тени настоящее пекло, а эта…
На этот раз искать Милану мне не пришлось — красная, как варёный рак, она сидела на диване в гостиной, прикрывшись простынёй. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: всё даже хуже, чем можно было представить.
— В душе была? — без предисловий спросил я, направляясь к раковине, чтобы помыть руки.
— Угу, — жалобно пискнула она.
Я снова посмотрел на неё.
Вот теперь мне, пожалуй, всё-таки стало её жаль. Вид у неё был настолько несчастный, что мне оставалось лишь снисходительно качнуть головой. Ещё бы губу выпятила. Взрослая девка, а хуже ребёнка.
Открыв привезённый пакет, я достал электронный градусник и протянул ей с мыслью, что если сейчас она спросит зачем это, точно нахрен придушу. Но спрашивать она не стала. Кое-как высунула из-под одеяла руку и послушно взяла.
— Под язык суй, — наблюдая за тем, как она, едва ворочаясь, стала распаковывать градусник, сказал я.
Она снова не ответила. Только губы облизнула, а у меня в очередной раз в висках застучало. Отвернулся, чтобы не смотреть. Это уже извращение какое-то — к ней сейчас и не прикоснёшься, чтобы не взвыла, а у меня и в голове, и в штанах сводит от напряжения. Думал, раз-два-три и пройдёт, но нет, не проходит. Хуже становится!
— Тридцать семь и восемь, — промямлила Милана сразу после того, как градусник коротко запищал.
— Поздравляю, — с сарказмом ответил я и достал флакончик с пантенолом.
–
Вставай и снимай с себя всё.
Кое-как, кривясь, она сползла с дивана. Сбросила простынь. Теперь у меня была возможность оценить её во всей красе. А краса была ещё та! Плечи, бёдра, живот… У неё даже жопа была красная! Жопа, пожалуй, была даже краснее физиономии. Самое, блядь, выдающееся место! Раком она, что ли, загорала?!
— Ответь мне, Милана, чем ты думала? — Злиться у меня уже не было сил. Взболтнув пузырёк, я подошёл к ней и взял за плечо, собираясь развернуть к себе спиной, но она тут же сжалась и зашипела.
Я выдохнул. Кто бы мне терпения послал!
— У меня чувство, что кожа вот-вот лопнет, — проскулила она.
— Если бы ты ещё полчаса на солнце провела, она бы у тебя уже волдырями пошла, — сухо сказал я и, сдерживаясь из последних сил, чтобы не обложить её на чём свет стоит, принялся распылять спрей.
Стоило первой струе пены коснуться воспалённой кожи, девчонка вздрогнула. Не представляю, как она будет спать.
