— А теперь давай сделаем вот что…
На воде она держалась отвратительно. Вернее, не держалась вовсе. Заставив лечь на живот, я обхватил её под грудью. Она доверчиво легла на мою ладонь, фыркнула, когда волна обдала её лицо и болтнула ногами.
— И руками греби, — удерживая её, скомандовал я. — И не по-собачьи. Или ты никогда не видела, как люди плавают?
— Как умею, так и плаваю, — тут же парировала она.
— Ты никак не умеешь. — Я на мгновение убрал руку, и она тут же стала погружаться под воду. Забарахталась и ухватилась за меня.
— Греби! — рявкнул я, стараясь отцепить её пальцы. — Греби руками, я сказал! И ногами шевели!
— Не ори на меня! — Она нащупала ногами дно и встала рядом. — Учитель из тебя отвратительный! Как я должна грести, если тону?!
— Грести надо как раз для того, чтобы не тонуть!
— Ты обещал меня держать, а сам отпустил! — глаза её сверкали, кончики намокших волос прилипли к коже, соски от воды затвердели и теперь походили на камушки. Порыв ветра обдал наши тела вечерней прохладой, и на руках у неё выступили мурашки.
— Я обещал тебя страховать, а не держать! — прорычал я.
Она взмахнула рукой, ударила по воде, и вокруг разлетелись искристые брызги. Капли катились по её плечам, по рукам и шее. Я хотел было сказать ещё что-то, объяснить, но она гневно выдохнула. Грудь её поднялась и опала, капля скатилась по ложбинке… Да пошло оно всё к лешему! Какой, нахер, плавать, если я от желания взять её здесь и сейчас сам себя не помню?! Касаться её, чувствовать, как напрягаются мышцы, как извивается её тело — это точно выше моих сил! По крайней мере до тех пор, пока в башке хоть немного не просветлеет.
Взяв Милану за запястье, я притянул её к себе и обхватил ладонью затылок. Хотелось запустить пальцы в волосы, но свой дурацкий хвост она так и не распустила, и я просто прижался к её губам. Она судорожно выдохнула. Попыталась оттолкнуть меня, но я прижал её ещё крепче.
— Я не хочу! — гневно выпалила она, уворачиваясь от меня. — Отстань от меня!
— Мало ли, чего ты не хочешь, — перехватив руки, я развернул её к себе спиной и принялся покрывать поцелуями шею и затылок.
Милана снова дёрнулась. Я понимал, что сопротивляется она скорее из-за упрямства, но раздражение моё это не уменьшало. Мало того, что у меня из-за неё проблем выше крыши, так я ещё с собственными мозгами справиться не в состоянии! А она тут… Недолго думая, я толкнул её прочь от берега. Позади раздался резкий крик чайки, вода вокруг колыхнулась в такт движению.
