— Что ты делаешь?! — тут же взвизгнула Мила и обернулась ко мне. Я снова подтолкнул её вперёд. — Прекрати, Вандор! Отстань от меня!
— И не подумаю! — рыкнул я, обхватил за талию и хотел было подбросить, но она вцепилась в меня. Намертво.
В глазах её наряду с гневом появились искорки страха, ноздри раздувались от негодования. В этот момент она была настолько красивой, что на миг я перестал дышать. Словно бы внешнее смешалось с внутренним, и всё это: её искренность, её вера в справедливость, детская наивность и дурацкая импульсивность отразились в каждой чёрточке лица.
"
"Я посмотрел ей в глаза, опустил взгляд к губам. Снова в глаза и на губы. Она прерывисто выдохнула, слизнула с губ соль… Кончик розового языка прошёлся вначале по нижней губе, затем по верхней. Боже, что она делает со мной?! В следующий миг я уже жадно целовал её. Сопротивляться она больше и не думала — пустила мой язык, коснулась его своим, застонала. От её тихого, протяжного стона меня пронзило новой вспышкой желания.
Ладони мои бродили по её спине, по бокам, а в голове не было ни одной мысли. Солнце, Средиземное море и женщина, принадлежащая мне одному. Моя женщина.
Руки её опустились к моему паху, плавки сползли вниз. Подхватив под ягодицами, я приподнял её, и она тут же обвила меня ногами. Что-то между нами изменилось… В ту ночь ли, когда мы по поддельным документам спешно улетали из Москвы или в другую — чёрную, наполненную плеском взбесившихся волн и воем ветра — хрен разберешь.
Она больше не сжималась от каждого моего прикосновения, не смотрела настороженно, стоило мне приблизиться к ней и всё чаще перечила. Я же…
— М-м-м… — в голос застонала Милана, когда я проник в неё. Глубоко, резко, как делал это почти всегда. Мне нравилось брать её именно так, нравилось чувствовать её.
Обхватив меня за шею, она откинула голову назад, подставляя лицо катящемуся к закату солнцу. Придерживая её под ягодицами, я двигался в ней, покрывал поцелуями скулы и подбородок.
Соль на коже… Ничего вкуснее в жизни не пробовал!
— Из тебя получился отвратительный учитель, — сипло засмеялась она, когда я прикусил кожу на её шее, и тут же глухо застонала. Опустила одну ногу на мою и подалась бёдрами мне навстречу.
— А из тебя — отвратительная ученица, — произнес я, переместив руки на её ягодицы. Подтолкнул вперёд, на себя, насаживая её до упора.
— Вандор! — вскрикнула она и снова застонала. — Да… пожалуйста…
Я ускорил ритм.
