Выросшая в детском доме, я всю жизнь мечтала о собственной семье. И пусть мечты мои были совсем иными — местами детскими, местами наивными красивыми картинками, я понимала — никогда.
— Я не буду делать аборт, — выдавила я, прямо глядя на Вандора. — Даже не думай. Хочешь этого — можешь убить меня.
— Мне не нужен этот ребёнок, — процедил он ещё злее прежнего. — Он вообще никому не нужен!
— Мне! — закричала я так громко, что крик этот отдался звоном у меня в голове. — Мне он нужен! А ты… Тебе вообще никто не нужен! Только деньги и власть! Это всё, что имеет для тебя хоть какое-то значение! И это отвратительно, Вандор! У тебя сердце чёрное, сам ты чёрный! Такой же, как и всё, что тебя окружает.
Я думала, что ты… — не договорив, я всхлипнула и помотала головой."
"Он говорил что-то — громко, холодно, но я больше не слушала его. Метнулась к стеклянным дверям и выскочила на улицу, прямо под яркие лучи сицилийского солнца. Словно насмешкой, море, спокойное, как никогда за эти дни, облизывало жёлтый песок, у воды важно прогуливались жирные чайки.
Я бежала вперёд, пока вода не лизнула мои стопы, а затем и щиколотки. Только тогда остановилась и, снова всхлипнув, сделала судорожный выдох. Несмотря на жаркое солнце, мне было холодно, меня знобило, словно лёд взгляда Вандора пробрался под кожу, влез в самую суть, комком устроился в сердце. Меня колотило, а по лицу беспрерывным градом катились слёзы. Хотелось зайти дальше и отдаться во власть моря, хотелось, чтобы внезапно налетел шторм и смял меня, как одну из миллиардов покрывающих пляж песчинок.
Господи… А я ведь… Я ведь готова была довериться ему. Нет, я уже доверилась ему, открылась. Я пустила его не только в своё тело. Впрочем, на это позволения он даже не спрашивал — у меня не было выбора. Но вот душа и сердце… Душу и сердце у человека забрать не способен никто. Душу и сердце отдать может лишь он сам. И я… я отдала.
Вандор
Не прошло и полминуты, как ко мне медленно, но верно начало приходить осознание того, что на этот раз я перегнул и перегнул сильно.
Нет, дело даже не в том, что перегнул… Всё то, что было сказано… Размахнувшись, я со всей силы влепил кулаком в дверцу шкафа. Чёрт подери! В висках пульсировало, я чувствовал, как по скулам ходят желваки. И понять, в чём именно причина, мне было трудно. Милана беременна — это раз. Это проблема — два. Но всё, что я наговорил ей… Вряд ли от любой другой женщины ребёнка я хотел бы больше, чем от неё.
