Мне нужно принять случившееся, понять, осмыслить, но…
— Я же сказала, что никуда не пойду с тобой! — взвизгнув, принялась отчаянно вырываться девчонка. — Отпусти меня, не трогай! Я не хочу! Не хочу!!!
Чего она не хочет, я так и не понял. Перехватив её за талию, приподнял и буквально потащил в дом. Она отбивалась, беспорядочно била меня по плечам, так и норовила ударить по лицу. И не переставая плакала, повторяя, чтобы я отпустил её и не трогал. Больше никогда. С каждым её словом, всхлипом, в мозгах у меня пульсировало всё сильнее.
Она истерила, а я…
— Я для тебя просто вещь! Для всех вас я просто вещь! Заменишь одну другой, какая тебе разница?!
— Большая! — не выдержав, рявкнул я. — Или ты думаешь, что вот это всё просто так?! Думаешь, я хоть с одной бабой в жизни так таскался?!"
"Она заскулила где-то возле моего плеча. Я чувствовал её влажное дыхание на своей коже, чувствовал её дрожь, и дрожь эта передавалась мне. Подойдя к постели, я опустил её на одеяло и накрыл ладонью её ключицы. Её сердце стучало мне в ладонь, лицо было искривлено какой-то гримасой: слёзы, отчаянье, разочарование… С губ её сорвался ещё один всхлип, а потом ещё и ещё.
Она буквально задыхалась, и от этого мне внезапно стало страшно, как никогда прежде.
— Подожди, — скорее себе, чем ей, сказал я.
Прошёл в ванную и, намочив первое попавшееся под руку полотенце прохладной водой, вернулся к постели. Развязал намокший халатик и положил полотенце Милане на грудь.
— Ты не вещь, — тихо сказал я, когда дыхание её стало чуть ровнее.
Убрал с лица растрёпанные волосы и повторил: — Ты не вещь, Мила. Только не для меня.
=12.
Милана
Вначале я почувствовала невесомое, словно бы трепетное прикосновение к плечу, потом к ключицам и скулам. Сделала глубокий, надрывистый вдох и сглотнула. Истерика потихоньку отступала, и вместе с тем меня начинало знобить ещё сильнее. Пальцы были холодными и непослушными, в горле всё ещё стоял несглатываемый ком, ноги тоже были ледяными. Я слышала голос Вандора и вместе с тем не слышала его, не разбирала слов.
Только мягкие, бархатные интонации, и, несмотря ни на что, это успокаивало меня.
— Мила, — позвал он меня, и я наконец окончательно пришла в себя.
С губ моих сорвался совсем ничтожный всхлип. Как-то само собой я потянулась к его руке, коснулась пальцев, и он тут же сжал мою ладонь. Наши взгляды пересеклись, и внезапно я поняла — в глазах его нет холода. Море… Такое же спокойное и тёплое, как и то, что совсем недавно гладило мои босые ноги.
