Очевидно, Алекс что-то объяснял ему или рассказывал, потому что выражение его лица становилось то мрачным, то недовольным. Не сказать, чтобы в чертах отражалось беспокойство, но услышанное ему однозначно не нравилось.
— Ясно, — довольно сухо ответил он. — Спасибо, что сказал. Я тебя понял.
Попрощавшись, он взял новый кусок и откусил едва ли не треть. Кивнул на пиццу и сказал:
— Ешь.
Спорить я не стала и тоже подцепила ароматный треугольничек.
— Что-то случилось? — спросила я.
— Не совсем, — отозвался Вандор, но я понимала — всё не так гладко.
— Но нам придётся вернуться.
— Куда? — не поняла я. — Мы же и так собирались после пиццерии домой.
— Не домой. Нам придётся вернуться в Москву. Кажется, скоро каждая собака будет знать, что мы с тобой женаты. — Он качнул головой. — Господи, когда ты повзрослеешь, Милана?!
Вандор"
"На обратном пути Милана сидела притихшая и, честно сказать, меня это устраивало. Если бы сейчас она полезла ко мне с дурацкими расспросами, не знаю, чем бы кончилось дело.
Высадил бы нахер у обочины и пускай бы пёрлась пешком! И так дел наворотила хуже некуда. Ирка, конечно, баба симпатичная, но дура дурой. В пустой башке только круизы, шмотки и сплетни. Как-то, давным-давно, было у меня с ней несколько раз, но на том и закончилось. С чего же началось, уже и не вспомнить. Надо же было наткнуться тут на неё… И ещё Милана! Всыпать бы хорошенько, да толку?! Эта, кажется, уже и сама поняла, что повела себя, как последняя ревнивая истеричка. Сидит, притихла, коробку с остатками пиццы держит… Не был бы я сейчас так раздражён, посмеялся бы.
Ещё и литр сока с собой попросила. Куда только лезет?!
Не удержавшись, я всё же искоса взглянул на неё. Выражение лица серьёзное, чуть напряжённое, поза тоже. Правильно, в следующий раз своей хорошенькой головой будет думать прежде, чем отбросить какой-нибудь фортель. Мало мне по её милости проблем, теперь очередное говнище разгребать придётся. Не удивлюсь, если отцу уже доложили. А учитывая, где именно мы с Иркой столкнулись… Я крепче стиснул руль и выругался сквозь сжатые зубы.
— Выпороть бы тебя, Милана, — процедил я, не глядя на сидящую рядом девчонку. — Да толку…
Стоило нам зайти в дом, Милана скрылась в спальне, но когда я зашёл вслед за ней, её там не оказалась. Стеклянные двери были настежь распахнуты, она же стояла на берегу. Я знал, что ей нравится этот тихий безлюдный пляж с золотым песком. И море ей тоже нравилось, хотя на воде она всё ещё держалась так себе.
