Глядя на неё, я подумал, что в скором времени мы обязательно приедем сюда ещё раз. И не только сюда — обязательно покажу ей мир. Япония, Португалия, Штаты… Цветущую сакуру и статую Свободы, Эйфелеву башню и первобытную природу Норвегии. Эта маленькая, порой ещё неразумная женщина, достойна самого лучшего. Моя женщина достойна самого лучшего.
Взяв лежащий на кресле плед, я вышел к ней на пляж и встал рядом.
— Извини, — выдохнула она и поджала губы. — Я просто… Она так на тебя вешалась.
Я усмехнулся и бросил плед на песок.
— Садись.
Милана посмотрела под ноги, потом на меня, но усаживаться не спешила. Напротив, снова уставилась на воду задумчивым, серьёзным взглядом. Мне нравилось смотреть на неё такую. Да что там! Мне просто нравилось смотреть на неё, наблюдать за ней в те моменты, когда она возилась у плиты или лежала, едва-едва проснувшаяся и ещё совсем сладкая и тёплая ото сна. Мне нравилось смотреть, как лицо её меняется в моменты страсти и слушать её смех. Сам того не замечая, я превратился… Да в болвана я превратился! В кретина, повёрнутого на девчонке, которую изначально и купил-то даже не для себя, а так, отцу для развлечения на месяцок-другой.
Теперь же…
Нагнувшись, я лучше расстелил плед на песке и, присев, потянул Милану за штанину шортов. На сей раз она опустилась рядом, прижалась ко мне бедром и, не сводя глаз с воды, спросила:
— И что теперь будет?
— Ничего не будет, — отозвался я. — По крайней мере, ты не должна беспокоиться. Возможно, тебе придётся познакомиться с некоторыми людьми.
И ещё… — Я шлёпнул Милу по коленке. — Тебе придётся научиться сдержанности. Иначе я запрещу тебе покидать территорию дома и общаться с кем-либо, помимо обслуживающего персонала.
— То есть я снова буду твоей вещью? — недовольно поджала она губы.
— Называй это, как хочешь. Но проблемы мне не нужны. Ты же совершенно не умеешь сдерживать свои эмоции. Это может навредить и мне, и тебе самой.
— Я буду стараться, — вздохнула она спустя несколько секунд и положила свою ладонь поверх моей.
— Вот и хорошо.
Я сжал её кисть. Вроде бы, должен злиться на неё, но злость была какой-то волнообразной — накрывала и тут же отступала прочь. Умом я понимал, что она перестраивается точно так же, как и я. Странно, но я действительно понимал это. А ещё беременность… Сама, в сущности, ребёнок, а тут… Однако мысль о том, что я скоро стану отцом, с каждым днём всё сильнее укоренялась в моём сознании и начинала вызывать удовлетворение. Я стану отцом.
