Рядом со мной — моя женщина, а скоро у меня будет ребёнок. И я ответственен за них, ответственен за свою семью. Свою собственную, ту, что создал именно я, за свою жену — ту, что выбрал для себя я.
Повернувшись к Милане, я посмотрел на неё с прищуром и взял пальцами за подбородок. Нет, всё-таки злость до конца не отступила, а эти её глазища… Наорать бы как следует, чтобы раз и навсегда дошло! Ведь не поняла ничего на самом деле! Сидит, будто бы виноватая, а чуть что… Не сдержавшись, я ухватил её за волосы, пристальнее посмотрел в глаза и в бессилии стиснул челюсти.
Да ебись оно всё конём! И отец с его планами на мою жизнь, и грёбаная корпорация, и Ирка с её заскоками! Приедем в Москву — тут же выведу Милану в свет. Пусть смотрят и переговариваются у меня за спиной, если делать нехер! А переговариваться будут. Но какая разница?! Рано или поздно это всё равно бы случилось. Ненавижу внезапности, но если так сложилось…"
"Накрыв губы Милы своими, я повалил её на спину и придавил весом собственного тела.
Она тут же потянулась ко мне, выдохнула, заёрзала. Волосы ореолом рассыпались по пледу вокруг её лица, солнце заиграло в чёрных прядках, оттеняя их особенным золотистым блеском. Член мой тут же напрягся и встал, в голове поплыло, дыхание перехватило. Как обычно. Милана откинулась на покрывало и теперь смотрела на меня снизу вверх, дотянулась до моего лба, убрала волосы и принялась обрисовывать пальцами контуры лица. В этом её простом, абсолютно земном прикосновении было столько чувственности, что меня скрутило.
Каждую мышцу пробило дрожью, каждая клетка наполнилась желанием быть с ней, в ней, снова и снова подчинять её себе, делать своей. Ладонь её переместилась к горловине моей майки, пальцы пробежали по кадыку, и я сглотнул. Схватил её руку и резким движением припечатал к покрывалу над её головой.
— Доиграешься, — рыкнул я, склонившись к ней.
Она лишь чуть заметно прогнулась в спине, словно бы подалась мне навстречу, словно бы сама хотела оказаться ближе.
Обнажив её тело, я откинул майку на песок и тут же склонился к полной, великолепной груди. С жадностью накрыл ртом сосок и втянул его. Милана громко и откровенно застонала. Пальцы её скользнули в мои волосы, и она, выгнувшись, прижала мою голову ещё плотнее.
— Нравится? — просипел я, лишь на миг отстранившись. Подул на влажную кожу и аккуратно прикусил.
Вместо ответа она заёрзала подо мной. Развела шире ноги, требовательно погладила меня по плечам.
