На миг уловила в выражении лица Вандора, в его взгляде что-то новое. Может быть он всё же…
— Не зли меня ещё сильнее, Милана, — тем же угрожающе-тихим голосом проговорил он.
Я не знала, что сделать. Что я могла сделать?! В каком-то безумном порыве прижалась к нему и, плача, нашла его губы своими. Он не шевелился и не размыкал своих сжатых губ. Камень. Такой же камень, как и те, из коих сделаны стены его замка. Вцепившись в его плечи, я пыталась ласкать его губы языком, пыталась вызвать в нём хоть какой-то отклик, ласкала, но безрезультатно.
Он даже не дрогнул.
— Достаточно, — наконец отрезал он и отстранил меня одним резким движением, а после кивнул на дом. — У меня мало времени.
В последний раз я посмотрела ему в лицо, а после, сдавшись, пошла вперёд. Двигалась, словно игрушечная — не чувствуя ни боли в пораненных стопах, ни вкуса воздуха. Пустота…
Крыльцо постройки, возле которой мы оказались, было холодным. Я остановилась напротив двери. Вандор дёрнул за выполненную в форме львиной головы ручку и втолкнул меня в коридор.
Навстречу нам тут же вышел короткостриженый мужчина в чёрной, обтягивающей крепкие мышцы, майке. Он осмотрел меня и после уставился на хозяина.
— Если есть желание, можете попользовать её, — проговорил Вандор у меня за спиной.
Я заскулила и прикрыла рот ладонью. Снова замотала головой, вот только меня тут не спрашивали.
Вандор завёл меня в комнату, где сидело ещё несколько охранников. На меня накатила тошнота и дикий, панический ужас.
Сколько их было? Меня так колотило, что я даже сосчитать не могла. Пять? Шесть? Семь?!
Попятилась, хотела броситься к двери, но на плечи мои опустились тяжёлые широкие ладони.
— Вперёд пошла, — процедил Вандор и толкнул к охранникам.
Я не поняла, как оказалась в руках одного из них. В голове всё смешалось, я находилась будто в предобморочном состоянии. Дёрнулась, пытаясь вырваться, спрятаться, но куда мне?"
"Раздевать меня не спешили. Прежде, чем молния на спине платья оказалась расстёгнутой, я ощутила прикосновения к рукам, к талии через ткань, чьи-то бёдра, трущиеся о ягодицы.
Они не воспринимали меня как человека, личность, и я это понимала. Для них я была такой же вещью, как и для моего хозяина, и вещью этой они собирались воспользоваться по назначению. Потому что у таких вещей, как я, своё определённое назначение, и это ни для кого не тайна. Питомники существуют повсеместно, и властям об этом прекрасно известно.
